Затем он стал первым высокопоставленным членом правительства США, признавшим, что шпионаж США зашел слишком далеко, но подчеркнул, что ничьи права не были нарушены.
He then became the first high-ranking member of the U.S government to admit that US spying had crossed the line, but emphasised that no one's rights had been abused.