I am a co-facilitator (pro bono, unlicensed) for a men’s DV group (court-mandated) at a non-profit. The leader is a therapist who also has a private practice. In group one of the men mentioned fear of losing his probation for something he didn’t do and being imprisoned for years at an upcoming hearing. He didn’t return to the group after the hearing. She discovered he indeed had been jailed with another hearing soon to determine whether he will be imprisoned. He’s made enormous progress, despite a terrible childhood and adverse family dynamics, he has a good heart and reaches out to other group members, attends a drug-tested substance abusers group three times a week, and has focused on becoming a father again to his children (they were not the recipients of his abuse). But he’s also expressed suicidal thoughts in the past in the context of never wanting to go back to prison, and he’s become worn out and depressed in dealing with The System (frequent court hearings, probation officers, in-laws, etc. – you can imagine), and we’re deeply concerned about his mental health. He’s received no visitors. LA County is under a DOJ consent agreement to improve its mental health resources, but there have been numerous suicides nonetheless. The therapist is considering visiting the client in jail to check on his health and give him moral support, to let him know someone cares. But she and the non-profit center are conflicted about ethics and boundaries and dual relationships – she says this issue was never discussed in school or workshops, and the non-profit doesn’t even have a policy because this issue has never arisen before. I think it’s because the people setting boundaries aren’t the kind of people who go to jail very often. A large proportion of the country’s 2 million prisoners have some degree of mental illness and get almost no care. He hasn’t called — he’s expressed a sense of unworthiness that might keep him from calling. I don’t think this is the usual ethics and boundaries issue, and I think in these circumstances the benefit for man’s mental health and maybe even his life far outweighs the boundary risk. What do you think? It seems a Catch-22, but shouldn’t be, given the problem of mental illness in prisons.
Я ко-фасилитатор (про боно, без лицензии) в мужской группе по вопросам домашнего насилия (по судебному предписанию) в некоммерческой организации. Лидер — терапевт, который также ведет частную практику. В группе один из мужчин упомянул страх потерять условный срок за что-то, чего он не делал, и стать заключенным на долгие годы на предстоящем слушании. Он не вернулся в группу после слушания. Она узнала, что он действительно был заключен в тюрьму, и вскоре должно было состояться другое слушание, чтобы определить, будет ли он заключен в тюрьму. Он добился огромных успехов, несмотря на тяжелое детство и неблагоприятную семейную динамику, у него доброе сердце, и он обращается за поддержкой к другим участникам группы, посещает группу злостных наркоманов с тестированием на наркотики три раза в неделю и сосредоточился на воссоединении с детьми (они не были жертвами его насилия). Но он также выражал суицидальные мысли в прошлом в контексте неприязни к возвращению в тюрьму и стал усталым и подавленным в борьбе с Системой (частые судебные заседания, офицеры пробации, родственники и т. д. — вы можете себе представить), и мы глубоко обеспокоены его психическим здоровьем. Он не получал посетителей. Округ Лос-Анджелес находится под соглашением об улучшении ресурсов для психического здоровья, но, тем не менее, было множество случаев суицида. Терапевт рассматривает возможность посещения клиента в тюрьме, чтобы проверить его здоровье и оказать моральную поддержку, чтобы дать ему понять, что кому-то не безразлично. Но она и центр некоммерческой организации выступают в противоречие с вопросами этики, границ и двойных отношений - она говорит, что этот вопрос никогда не обсуждался в школе или на семинарах, и у некоммерческой организации даже нет политики, потому что этот вопрос не возникал ранее. Я думаю, это связано с тем, что люди, устанавливающие границы, не из тех, кто часто попадает в тюрьму. Большая часть из 2 миллионов заключенных в стране имеет серьезные психические заболевания и практически не получает помощи. Он не звонил — он выразил чувство недостойности, которое, возможно, мешает ему звонить. Я не думаю, что это типичный вопрос этики и границ, и я считаю, что в этих обстоятельствах выгода для психического здоровья человека, а возможно и его жизни, значительно перевешивает риск границы. Как вы считаете? Это кажется дилеммой, но не должно быть, учитывая проблему психических заболеваний в тюрьмах.