Лифшиц, Михаил Александрович
Доктор философских наук (1973). Действительный член АХ СССР (1975).
Лифшиц, Михаил Александрович
В опубликованных работах Лифшиц излагает идеи, не считая, по его собственным словам, нужным афишировать свою близость к философии и предлагая «решение её вопросов в форме более конкретной, более доступной, задевающей темы времени»[215]. О своей публицистике в жанре травести он пишет: «Философские сюжеты в этом роде, кажется, ещё не излагались»[216]. «Спиноза изложил свою философию в книге под названием „Этика“. Почему же нельзя было бы при других обстоятельствах изложить систематическую философию в книге под названием „Эстетика“?»[217]. В течение многих лет Лифшиц работал над систематизацией своих философских взглядов, но эта работа не была завершена. В 1960 г. он писал в частном письме автору, который восхищался его работами: «Я хорошо знаю, что почти никаких работ у меня нет. Подавляющая часть моего духовного труда не находит выхода»[218]. И в 1965 г.: «Я все мечтаю, что путём энергичных усилий разметаю вокруг себя все обязательства и тогда начну излагать свой курс в философии в параграфах и короллариях. Но в глубине души думаю, что это будет первым моим трудом уже в другом мире»[219]. Пять лет спустя в письме к Лукачу он говорит о том же: «Кроме скелетов многочисленных лекций, у меня накопилось много записанного, но эскизного материала. Возможно, что мне придется оставить это в афористической форме. Мне чем-то неприятен этот путь, ибо на роль марксистского Ницше или Хайдеггера я претендовать не хочу. Боюсь только, что на строгую систематику уже не осталось времени»[220]. В 1971 г. он пишет: «За долгую жизнь сделано так удивительно мало, и все это какие-то побочные продукты, сочинения по случаю, заметки на полях. Удивительно мало открыто из невидимой части льдины»[221]. Фразой «Мало кому на свете удалось довести до конца начатое им дело», начинается один из программных поздних текстов Лифшица «Человек тридцатых годов»[222]. Тема Non Finito, незаконченного, неосуществленного, того, что не нашло себе адекватную форму перед грандиозностью поставленных задач, как в жизни личности так и в истории, является одной из центральных в наследии Лифшица. «Бывают такие моменты, —пишет он, — когда незаконченность начатого дела является чертой неизбежной, трагической»[223]. В его архиве сохранилась запись: «Я не ищу успеха, потому что давно-давно „Ich hab' mein Sach' auf Nichts gestellt“»[224]. (Я поставил все, что имею, на ничто. — нем., строка из стихотворения Гете.)