Цион, Илья Фаддеевич
С 1868 года Цион начал преподавательскую деятельность в Санкт-Петербургском университете, где он в качестве приват-доцента читал лекции по физиологии на медицинском факультете, а также занимал должность лаборанта физиологической лаборатории Ф. В. Овсянникова[6]. Цион значительно усовершенствовал лабораторию, организовав приобретение нового оборудования. Благодаря его усилиям лекции теперь сопровождались различного рода удачными демонстрациями; особенную склонность Цион проявлял к вивисекции. Цион был очень популярным преподавателем, а его лекции собирали полную аудиторию. Учёный был известен прекрасной операционной техникой; иногда он демонстративно проводил вивисекционные операции во фраке с крахмальной манишкой и в белых перчатках, ухитряясь не испачкать свой наряд кровью. Среди студентов Циона в университете был И. П. Павлов, вспоминавший затем об учёном с уважением и теплотой[7]. В каникулярное время Цион продолжал работу в лабораториях Бернара и Людвига. Одновременно с деятельностью в университете Цион вёл в Медико-хирургической академии курс нервных болезней. В 1870 году Цион получил звание экстраординарного профессора[3].
Цион, Илья Фаддеевич
На фоне конфликтов проявились наиболее неприятные черты личности Циона: злобность, раздражительность, жёлчность, высокомерие, злопамятность, стремление к самоутверждению за счёт окружающих и неуважение к их взглядам. Пока Цион был занят научными исследованиями за границей и преподаванием в университете, он сталкивался исключительно с высокой оценкой своей деятельности и похвалами. При таких обстоятельствах он легко устанавливал хорошие отношения с окружающими и умел нравиться людям. Но первый же конфликт с назначением его в Медико-хирургическую академию активизировал другую сторону его личности: оказалось, что Цион легко наживает себе врагов и неспособен к примирению с ними. Этот паттерн затем многократно повторялся в жизни Циона, принеся ему множество неприятностей[8]. По воспоминаниям И. И. Мечникова, «…Многие знавшие его — и я в том числе — его очень не любили за его злобный характер и неспособность стать на сколько-нибудь нравственно возвышенную точку зрения. Но справедливость побуждает отнести его к числу особенно талантливых и оригинальных учёных, деятельность которых оставила по себе неизгладимые следы».