История Пугачёва
15 сентября поэт выехал из Симбирска в Оренбург, его маршрут проходил через земли ставропольских калмыков, принявших активное участие в восстании, мордовские и чувашские деревни, крепости Алексеевскую, Сорочинскую, Переволоцкую, Татищеву и Чернореченскую, захваченные пугачёвцами осенью 1773 года. В Сорочинской Пушкин записал со слов 86-летнего казака Папкова речи мятежных яицких казаков после взятия крепости: «То ли ещё будет? Так ли мы ещё тряхнём Москвою?», использованные позднее и в «Истории Пугачёва», и в романе «Капитанская дочка». 18 сентября Пушкин прибыл в Оренбург, остановившись на загородной даче оренбургского генерал-губернатора В. А. Перовского, сюда же прибыл и В. И. Даль, вызвавшийся быть проводником Пушкина в оренбургских землях. Перовский распорядился оказывать Пушкину всяческое содействие, в частности, в селениях, куда он отправится — собирать к его приезду стариков, помнивших пугачёвщину. 19 сентября Пушкин и Даль отправились в Бердскую слободу — пугачёвскую столицу, где побеседовали с собранными стариками, осмотрели улицы слободы и дом, в котором жил Пугачёв во время осады Оренбурга. Поэту указали на старую казачку Арину Бунтову, в долгой беседе с которой Пушкин почерпнул множество ценных деталей о событиях времён восстания, впоследствии использованных им и в историческом труде, и в романе. Бунтова рассказала и о трагической судьбе дочери и супруги казнённых самозванцем комендантов пограничных крепостей Татьяны Харловой, ставшей наложницей Пугачёва и расстрелянной позднее казаками[5].
Историография Крестьянской войны под предводительством Емельяна Пугачёва
В последующие годы публикации о восстании за рубежом носили скорее вторичный характер. Ситуация изменилась во второй половине XX века, когда западные историки взяли на вооружение достижения смежных наук, таких как социальная психология и социология. Французский филолог-славист и историк Пьер Паскаль, свидетель революционных событий XX века в России, в своей книге «Пугачёвский бунт» представил психологический анализ событий (среди подобных исследований — дореволюционные работы Н. Н. Фирсова и современные исследования В. Я. Мауля). Будучи свободен от марксистской апологетики действий пугачёвцев, Паскаль попытался объективно описать положение основной массы населения России в XVIII веке и, как результат, сочетание в ходе восстания «благородного стремления простого народа освободиться от гнета системы» и «кровавой, ужасающей по своей жестокости формы реализации этой мечты».