Онкологическая электромагнитная терапия
После 1920 г. нетермические эффекты ЭМП были многократно показаны в РЧ-диапазоне как in vitro, так и in vivo[16][17][18][19][20][21][22][23][24]. Наибольшую известность получили работы американского хирурга Шерешевского. В 1926 г. он сообщил о летальном эффекте РЧ-поля с частотой 8.3-135 МГц на мышей с максимумом при 20-80 МГц и без существенного нагрева, и предположил специфический нетермический эффект РЧ-полей, основанный на высокочастотной вибрации[17]. Получив должность в медицинской школе Гарварда, Шерешевский продолжил исследования, и в 1928 г. сообщил о разрушении опухолевых трансплантатов у мышей, вновь без существенного нагрева[18]. При 67 МГц частота полной ремиссии в опытной группе составила 23% против 0% в контрольной группе, а излучение с частотой 135 МГц не обнаружило противоопухолевого эффекта. Шерешевский сделал вывод о наличии опухоль-разрушающего диапазона частот 20-80 МГц.
Онкологическая гипертермия
Впервые собственно гипертермия была применена для лечения онкологических заболеваний в 1898 г., хотя история фебрильной терапии, предшественницы гипертермии, прослеживается с 1870 г. В 30-х гг. XX века сформировалась температурная концепция онкологической гипертермии. Современный этап развития онкологической гипертермии берет начало с работ Манфреда фон Арденн в 60-х гг. XX века. Пик её развития пришелся на 80-90-е годы, когда она рассматривалась как универсальный радио- и химиомодификатор и наиболее вероятный кандидат на роль четвёртого базового метода лечения онкологических заболеваний, наряду с хирургией, лучевой и химиотерапией. После неудачи большей части рандомизированных исследований III фазы в 90-х гг. онкологическая гипертермия вышла из центра научных интересов, не добившись клинического признания. Попытка «перезагрузки» гипертермии в 2000-х гг. путём замены концепции «экстремальной» гипертермии на «умеренную» не дала результата. В целом, имеющиеся данные свидетельствуют о том, что применение гипертермии в онкологии не дает клинических преимуществ, но повышает трудоемкость и токсичность лечения.