Андропов, Юрий Владимирович
С 18 мая 1967 по 26 мая 1982 года Андропов занимал должность председателя Комитета государственной безопасности СССР. Через месяц после назначения, 21 июня 1967 года Андропов был избран кандидатом в члены Политбюро, а шесть лет спустя, 27 апреля 1973 года, стал членом Политбюро. За 15 лет его руководства органы госбезопасности СССР существенно укрепили и расширили свой контроль над всеми сферами жизни государства и общества. Одним из направлений деятельности КГБ была борьба с диссидентским движением и националистическими движениями[48]. При Андропове проводились судебные процессы над правозащитниками, использовались различные способы подавления инакомыслия, практиковались различные формы внесудебного преследования (например, принудительное лечение в психиатрических больницах). Андропов получал специальные указания не отвечать на ходатайства об освобождении диссидентов. В частности, было «Указание» оставить без ответа канцлера Бруно Крайского об освобождении Юрия Орлова. 29 июля 1973 года по инициативе Андропова началась высылка диссидентов[49]. Так, в 1974 году был выслан из СССР и затем лишён гражданства писатель А. И. Солженицын. В 1980 году академик А. Д. Сахаров был выслан в город Горький, где он находился под постоянным контролем КГБ[50]. Архивные документы[51] также указывают на личное участие Андропова в преследованиях инакомыслящих в СССР.
Андропов, Юрий Владимирович
Первый отчим Владимир Константинович Андропов (? — 1919) — железнодорожный служащий, окончил или учился в Московском институте железнодорожного транспорта[12]. Работал телеграфистом на станции Нагутской. Умер от сыпного тифа в 1919 году. Если судить по рассекреченным архивным документам, и Владимирович, и Андропов, и Федоров, и даже Юрий — всё это похоже на оперативные псевдонимы, так как его мать вышла замуж сначала за Андропова (из рода Андропуло), а затем за Фёдорова через несколько лет после его рождения, а отцом его был человек, наиболее вероятно, круга и, возможно, веры его матери в Москве. Первое известное настоящее имя Юрия Владимировича было Григорий, а не Юрий. Сам он родился в Москве, где его мать в 1913—1915 годах работала учительницей в гимназии, хотя в документах указывал станцию Нагутскую, свидетельство о рождении в которой он получил в 1932 году.[13] Юрий Владимирович также говорил, что «среди наших родственников действительно была казачья ветвь.» Отец Андропова как подданный Финляндии действительно имел право добровольно вступить в российскую армию сразу же офицером несмотря на иудейскую или протестантскую веру и, видимо, погиб во время первой мировой войны. В сохранившейся первой официальной автобиографии, поданной в Рыбинский техникум, Юрий Владимирович указал дату смерти родного отца — 1916 год. Официально партийный следователь член ЦК ВЛКСМ Капустина, которой поступил донос о том, что он — сын офицера царской армии, добровольно пошедшего на фронт первой мировой войны убивать германских рабочих, вначале попрекала не за происхождение из купцов 2й гильдии, а за то, что он был сыном офицера царской армии и скрывал это, придумав легенду о своём не финляндском происхождении и даже рождении на станции Нагутской. Сам Юрий Владимирович жаловался, что будучи первым секретарём Ярославского обкома ВЛКСМ, он не мог работать, так как партийный следователь постоянно заставляла писать его принципиально новые версии его автобиографии. Андропова опекал старый финляндский коммунист Отто Вильгельмович Куусинен, возможно, имевший какое-то отношение к его семье. В защиту Андропова из корпоративной солидарности выступал ярославский обком партии. После назначения новым первым секретарём Ярославского обкома ВКП(б) Н. С. Патоличева, отец которого — друг И. В. Сталина — тоже был добровольцем первой мировой войны, выступившего в защиту Андропова наиболее активно, фактически обвинённая в срыве работы обкома ВЛКСМ Капустина, столь рьяно раскопавшая все подробности биографии будущего генсека, свернула следствие и в окончательном решении по доносу на первого секретаря Ярославского обкома ВЛКСМ Андропова записала только, что он, возможно, неправильно указал социальное происхождение матери, потому что о нём действительно не знал (и якобы искренне считал свою няню своей родной тётей из Рязанской области). Ранее Капустина в Москве встретилась с бабушкой Юрия Владимировича, съехавшей с Лубянки, но для обслуживания старых постоянных клиентов сохранившей дореволюционный номер телефона. Согласно притче царя Соломона о том, что только родная мать отречётся от своего ребёнка ради его блага, бабушка сразу подтвердила, что мать Андропова — не её родная дочь. То, что Юрий Владимирович — сын царского офицера, — донос, послуживший поводом для её следствия — Капустина не опровергла, но записала, что зато никто из его родственников никогда не служил в белых армиях. Вероятно, что по совету самой Капустиной Юрий Владимирович съездил в Москву, получил справку, что его бабушка никогда не лишалась избирательных прав, то есть, признавалась трудящейся. Сам Юрий Владимирович никогда и не отрицал, что он - сын царского офицера, которым не был его первый отчим Андропов, а отрицал только, что его отец служил в белой армии. Его отец действительно не мог там служить, так как умер или погиб в 1916 году. Также возможно, что его дедушка был протестантом, хотя и еврейского происхождения. Но в этом случае непонятно, почему его жена и дочь исповедовали иудаизм. В случае наличия, помимо еврейского, протестантского происхождения, он мог быть кровным родственником Куусинена. Чтобы считаться сиротой с детства, которому некому было рассказать о его происхождении, Андропов писал, что мать умерла в 1927 году, хотя в Моздоке её хоронили в 1930е годы - но в закрытом гробу. Скрывал он также, что его мать была учительницей не только музыки, но и немецкого языка. Возможно, она стала разведчицей-нелегалом, и хоронили не её. Также Г. Г. Костырченко указывает, что его мать после рождения Ю. В. Андропова сохранила фамилию Флекештейн, а, значит, не была замужем за его отцом. Поэтому возможно, что отец Ю. В. Андропова, был, как и Карл Флекенштейн, протестантом, и не мог жениться на Евгении Карловне Флекенштейн официально из-за различия веры, а отец мог быть немецкого, шведского, финского происхождения. С будущим мужем Андропуло она могла познакомиться тогда, когда он снимал квартиру в доме Флекенштейнов. Но Андропуло никогда не был офицером. Если бы он был родным отцом, то Юрий Владимирович отрицал бы происхождение от царского офицера. Он же утверждал, что не знал о своём происхождении, так как мать рано умерла, и отрицал только службу отца у белых.[14][15] Бабушка и погибший из-за, как он писал, еврейского погрома 1915 года (хотя громили немцев, и лавку разгромили, а деда избили за немецкую фамилию и, возможно, по списку немцев-протестантов) дедушка — ремесленники, самостоятельно сбывавшие свою ювелирную продукцию.[16][17][18] Мать Андропова, учительница музыки Евгения Карловна Флекенштейн (? — 1927)[19], была, со слов самого Ю. В. Андропова, не еврейкой, а приёмной дочерью богатых евреев[20][21][22], уроженцев Финляндии, владельцев магазина «Ювелирные вещи»[23] (Москва, ул. Большая Лубянка, дом 26) Карла Францевича Флекенштейна[19] и Евдокии Михайловны Флекенштейн[19]. Дочь Евдокии Михайловны, мать Андропова с 17 лет работала учителем музыки в женской гимназии Ф. Ф. Мансбаха в Москве[19].