Герб Смоленска
Райская птица Гамаюн трактуется как символ счастья[2][7][8][9][10] и стремления к нему[9][11]; богатства[2][8][9], благополучия и величия[2][8]; мира[2][7][9] и возрождения после войн[11]; стремления к высшим идеалам[11]; «драгоценных опыта и культуры народа, позволяющих безбоязненно смотреть в будущее, предвидеть его»[8][12], она предупреждает об опасности[6][11]; её символика — это «и защита, и покровительство, и возрождение», «аллегория единства человеческого разума, сил природы и стихии»[13]. В некоторых геральдических источниках[14][15] Гамаюн необоснованно смешивается с возрождающимся из огня Фениксом[5] — символом вечного возрождения и обновления[14].
Гамаюн
Мрачный образ вещей птицы Васнецова и Блока получил развитие в русской культуре XX века. В стихотворении «Я смертельна для тех, кто нежен и юн…» (1910) Анны Ахматовой гамаюн показана как «птица печали», сводящая путника с верного пути[6][9][39], что в данном случае олицетворяет «непреодолимую трагическую силу любви»[6]. Именем гамаюн был назван «Литературный сборник в пользу пострадавших от землетрясения в Семиреченской области» 1911 года с обложкой работы художника А. М. Арнштама[5]. «Гамаюном» назывался русский поэтический кружок в Белграде в 1923—1925 годах, в 1924 году им был выпущен сборник «Гамаюн — птица вещая»; название было выбрано по стихотворению Блока, в котором поэты находили «отзвуки своей изгнаннической судьбы и трагических событий в России»[36][40]. В стихотворении «Песня Гамаюна» Николая Клюева, которое хранилось как приложение к протоколу допроса поэта в 1934 году, за три года до его расстрела, показана картина гибели родной земли: «К нам вести горькие пришли, что зыбь Арала в мёртвой тине, что редки аисты на Украине, моздокские не звонки ковыли». В притче в историческом романе «Иван III — государь всея Руси» (1946—1955) Валерия Язвицкого коготок птицы гамаюн даёт Степану-богатырю способность «видеть окружающий мир по-другому — с его бедами, несправедливостями и жестокостями»; он становится «символом прозрения, взросления богатыря, а в подтексте — символом познания» будущим государем Иваном «необходимости трудной борьбы» за объединение Руси[5].