Сумароков, Александр Петрович
Поэт и драматург принадлежал к дворянскому роду Сумароковых, возвышение которого началось во второй половине XVII века. Дед — Панкратий Богданович (1650—1730) — в звании подьячего с ключом находился при царе Фёдоре Алексеевиче, а затем и при Петре I; последний наградил его за верную службу. По преданию, царским крестником был его сын Пётр — будущий отец поэта, который на военной службе дослужился до полковника, а в 1737 году перешёл в статскую службу и исправлял должность судьи в Канцелярии конфискации. В отставку в 1762 году Пётр Сумароков вышел в чине действительного статского советника. Он породнился с родом Приклонских, шурин — Пётр Спиридонович Приклонский (1709—1780) — принадлежал к группе дворян, оказавших активное противодействие «верховникам» при воцарении Анны Иоанновны. Семья была состоятельной: согласно ревизской сказке 1737 года, в шести имениях Сумароковых числилось 1737 крепостных крестьян мужского пола. Кроме Александра, у Петра и Прасковьи Сумароковых было два сына и три дочери. Александр родился на территории Финляндии, где тогда находился его отец по делам службы[2][4].
Дурново, Павел Дмитриевич
С 1857 года Павел Дмитриевич и Александра Петровна в основном находились за границей. Был самым крупным вятским землевладельцем: в 1861 году в Яранском уезде ему принадлежали 24 деревни и 2 села — Успенское и Великоречье с населением 2036 человек. После его смерти 28 сентября 1864 года Главное выкупное управление утвердило пять выкупных договоров Павла Дурново «с временно обязанными ему крестьянами». Всего Павел Дурново имел восемь с лишним тысяч душ в Вятской, Нижегородской, Костромской, Калужской и Орловской губерниях.Жена (с июня 1831) — княжна Александра Петровна Волконская (07.06.1804—01.06.1859), дочь княгини Софьи Григорьевны и Петра Михайловича Волконских. В качестве фрейлины двора в мае 1829 года сопровождала императрицу на коронацию Николая I в Варшаве. По отзывам современников, Александра Петровна была женщиной в высшей степени умной и образованной, но подобно матери, была подвержена чудаковатостям и отличалась оригинальностью, часто шокируя свет своей манерой одеваться. С нею были дружны Гоголь и Жуковский, который писал о ней в 1827 году: До своего замужества она пережила несколько печальных опытов сватовства. «Несчастную Алину, — замечала в 1829 году А. А. Оленина, — прочили за всех; за Лопухина, он ей сам отказал, хотя успел свернуть ей голову. Потом отец почти просто навязал её Воронцову, прошлую зиму предлагали её Панину, тоже неудачно. Несколько лет назад она была в Италии и там познакомилась с Коссаковским, он посватался, но отец её не позволил. Эту зиму стали ладить свадьбу её с Кушелевым-Безбородко, Алина была в него влюблена, но он уехал из Петербурга, не открывшись в любви».