Видлар, Роберт
Наставником Видлара на Fairchild стал инженер-технолог Дэвид Тэлберт, занимавшийся доводкой новой производственной линии на заводе в Маунтин-Вью. От природы замкнутый, немногословный Тэлберт был несколькими годами старше Видлара и за полтора года работы на Fairchild превратился из недавнего выпускника университета в жёсткого, своевольного, нетерпимого к некомпетентности руководителя[22]. Тэлберт работал в узком кругу единомышленников, в который, кроме Видлара, в 1963—1965 годах входили менеджеры по сбыту и , а также инженеры Минео Яматаки и Долорес Браш (жена Тэлберта)[23]. Прочие сотрудники Fairchild, включая самых высокопоставленных, считались на «фирме Тэлберта» чужаками[21]. Видлар и Тэлберт не просто сработались, но стали творческим союзом, движущей силой «аналоговой революции» 1960-х.
Виотти, Джованни Баттиста
В течение многих лет Виотти занимался и педагогикой, хотя не считал её главным делом своей жизни. Однако, в 1803 году им была написана книга «Methode de violon».
Среди его учеников такие выдающиеся скрипачи, как Пьер Роде, Ф. Пиксис, Альдэ, Ваше, Картье, Лабарр, Либон, Мори, Пиото, Роберехт, Михаил Огиньский. Он также преподавал Августу Дюрановскому, который впоследствии имел большое влияние на Паганини. Учениками Виотти считали себя Пьер Байо и Родольф Крейцер, несмотря на то, что они не брали у него уроков.
Развитие скрипичного исполнительства в стенах Парижской консерватории на рубеже XVIII—XIX веков связано с активной концертной и педагогической деятельностью её ведущих профессоров по классу скрипки — Родольфа Крейцера, Пьера Байо и Пьера Роде. Все они были страстными последователями стиля главы французской классической скрипичной школы Джованни-Баттисты Виотти, сумевшего соединить итальянские традиции с достижениями французской скрипичной школы XVIII века. Вдохновленные искусством своего великого учителя, они в знаменитой «Школе Парижской консерватории» высоко оценили его искусство владения скрипкой: «Этот инструмент, созданный природой, чтобы царствовать на концертах и подчиняться требованиям гения, в руках больших мастеров приобрел самый разный характер, который они пожелали ему придать. Простой и мелодичный под пальцами Корелли; гармоничный, нежный, полный грации под смычком Тартини; приятный и чистый у Гавинье; грандиозный и величавый у Пуньяни; полный огня, смелости, патетический, великий — в руках Виотти, он достиг совершенства, чтобы выражать страсти с энергией и с тем благородством, которые обеспечивают ему место, им занимаемое, и объясняют власть, которую он имел над душой».