История Пугачёва
15 сентября поэт выехал из Симбирска в Оренбург, его маршрут проходил через земли ставропольских калмыков, принявших активное участие в восстании, мордовские и чувашские деревни, крепости Алексеевскую, Сорочинскую, Переволоцкую, Татищеву и Чернореченскую, захваченные пугачёвцами осенью 1773 года. В Сорочинской Пушкин записал со слов 86-летнего казака Папкова речи мятежных яицких казаков после взятия крепости: «То ли ещё будет? Так ли мы ещё тряхнём Москвою?», использованные позднее и в «Истории Пугачёва», и в романе «Капитанская дочка». 18 сентября Пушкин прибыл в Оренбург, остановившись на загородной даче оренбургского генерал-губернатора В. А. Перовского, сюда же прибыл и В. И. Даль, вызвавшийся быть проводником Пушкина в оренбургских землях. Перовский распорядился оказывать Пушкину всяческое содействие, в частности, в селениях, куда он отправится — собирать к его приезду стариков, помнивших пугачёвщину. 19 сентября Пушкин и Даль отправились в Бердскую слободу — пугачёвскую столицу, где побеседовали с собранными стариками, осмотрели улицы слободы и дом, в котором жил Пугачёв во время осады Оренбурга. Поэту указали на старую казачку Арину Бунтову, в долгой беседе с которой Пушкин почерпнул множество ценных деталей о событиях времён восстания, впоследствии использованных им и в историческом труде, и в романе. Бунтова рассказала и о трагической судьбе дочери и супруги казнённых самозванцем комендантов пограничных крепостей Татьяны Харловой, ставшей наложницей Пугачёва и расстрелянной позднее казаками[5].
Историография Крестьянской войны под предводительством Емельяна Пугачёва
Одним из немногих американских исследователей событий, связанных с восстанием Пугачёва, является заслуженный профессор Канзасского университета Джон Т. Александер, подготовивший для англоязычных читателей историографические обзоры публикаций на тему восстания в СССР и в западных странах, а также ряд собственных исследований — «Autocratic Politics in a National Crisis: the Imperial Russian Government and Pugachev’s Revolt, 1773—1775» (в русском переводе — «Российская власть и восстание под предводительством Емельяна Пугачева») и «Emperor of the Cossacks: Pugachev and the Frontier Jacquerie of 1773—1775» (в русском переводе — «Емельян Пугачёв и крестьянское восстание на окраине России в 1773—1775 гг.»). В процессе подготовки к изданию этих работ Дж. Александер получил право доступа к советским архивам, а также консультации ведущих советских специалистов по Пугачёвскому восстанию, в том числе В. В. Мавродина. Важным вкладом автора является опыт анализа событий с учётом достижений современной социологии. Дж. Александер в своих работах не разделяет принятые в советской историографии положения «боевого братства» различных этнических групп и народностей, принимавших участие в восстании, подчёркивая разность целей и противоречия в действиях казаков, крестьян, работных людей и башкир. Также в российской и советской историографии, согласно оценке В. И. Кучумова, не рассматривалась подробно связь между внутренней обстановкой в империи и внешнеполитическими обстоятельствами, которым Александер, напротив, уделяет повышенное внимание. Александер отмечал, что затяжная и истощившая все ресурсы страны русско-турецкая война 1768—1774 годов во многом способствовала обострению и без того нелегкого внутреннего положения в стране, приведшего к грандиозному социальному взрыву.