Песнь немцев
11 августа 1922 года на заседании Национального собрания Германии, где была принята Веймарская конституция, первый рейхспрезидент Германии Фридрих Эберт объявил «Песнь немцев» государственным гимном республики. Во времена Третьего рейха исполнялась только первая строфа песни, после чего следовал гимн НСДАП песня Хорста Весселя. После 1945 года исполнение «Песни немцев» было запрещено, а в немецком обществе шла интенсивная дискуссия о новом государственном гимне. В 1952 году было решено, что гимном вновь станет гофманско-гайдновская песнь, однако исполняться будет только её третья строфа. После объединения Германии гимном ФРГ официально стала третья строфа «Песни немцев».
Песнь немцев
Канцлер Германии Конрад Аденауэр (ХДС), которого не устраивала сложившаяся патовая ситуация, решился на смелый шаг. К этому времени, согласно опросам общественного мнения, 75 % граждан Германии поддерживали идею возврата творения фон Фаллерслебена[5]. 18 апреля 1950 года во время визита в Западный Берлин после своего выступления в он спел третью строфу «Единство, право и свобода…», призвав присутствующих подпевать. В то время как правление СДПГ практически в полном составе[2] покинуло зал, а три западноберлинских коменданта остались сидеть[5], большинство присутствующих, включая правящего бургомистра Берлина Эрнста Ройтера (СДПГ)[19], стоя исполнили песню[2]. Поступок Аденауэра вызвал смешанную реакцию в Германии и мире. В то время как государственный департамент назвал его «ошибкой», а Форин-офис писал о «безвкусице», премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль, выступая в Палате общин, заявил: «Я был возмущён, когда увидел, какую бурную реакцию у нас вызвал тот факт, что несколько немцев исполнили свой национальный гимн». А своего министра иностранных дел Энтони Идена он спрашивал: «Мы что, должны предложить немцам в качестве государственного гимна „Интернационал“?»[5]. Якоб Кайзер, и политический оппонент Аденауэра, назвал произошедшее «красивым путчем». Канцлер заявил, что он никогда и не думал «диктаторским образом вводить новый национальный гимн». Тем не менее, на следующий день возмущённый Хойс выпустил пояснение для прессы, в котором указал, что, «несмотря на исполнение третьей строфы, до сих пор не было принято никакого решения о будущем гимне»[5].