Капабланка, Хосе Рауль
Капабланка родился 19 ноября 1888 года в Гаване, в то время административном центре испанской колонии (Куба получила независимость через десять лет в результате войны с Испанией), в семье офицера Хосе Марии Капабланки и Марии Граупера. В автобиографии Капабланка позднее рассказывал, что научился играть в шахматы в четырёхлетнем возрасте, наблюдая за игрой своего отца с сослуживцем. На третий день он выучил, как ходят фигуры, и во время одной из партий обратил внимание отца, что тот сделал ход не по правилам. В тот же день он сыграл с отцом партию и обыграл его[2]. Эту же историю с небольшими отличиями Капабланка однажды описал в журнальной статье[3]. При этом биографы Капабланки Макс Эйве и Лодевейк Принс, также ссылаясь на слова самого кубинца, называют всю историю вымышленной[4].
Льюис Кэрролл и шахматы
10 августа 1866 года Кэрролл записал в дневнике, что потратил много дней, наблюдая за ходом крупного шахматного турнира. 3 сентября 1866 года Кэрролл упомянул, что он приобрёл 250 листов с шаблонами для записи шахматных партий (сохранилось даже указание на цену, которую он при этом заплатил). Он утверждал, что ему нравились консультационные игры больше, чем обычная игра в шахматы один на один. 24 декабря 1866 года он сделал запись, что играл в шахматы с одним из спутников во время ожидания поезда на протяжении целого часа. Два упоминания об игре в шахматы содержатся в «Дневнике путешествия в Россию в 1867 году». В июле 1867 года он писал, что сыграл в шахматы с попутчиком в поезде из Кёнигсберга до Санкт-Петербурга. Один из владельцев фирмы «Мюр и Мюрилиз» — шотландец Эндрю Мюр — оказался для Кэрролла приятным попутчиком; писатель сыграл с ним три партии в шахматы, которые, против своего обыкновения, не записал, о чём не слишком жалел, так как все три партии были им проиграны. Это событие, как предполагают некоторые исследователи его творчества, определило некоторые шахматные темы в написанном позже «Зазеркалье». В августе 1867 года он записал в дневнике, что играл в шахматы с неким Р. М. Хантом из Нью-Йорка во время путешествия из Санкт-Петербурга в Варшаву. В этом эпизоде Кэрролл упоминает дорожные шахматы собственного изобретения, которые использовались для игры.