История Пугачёва
15 сентября поэт выехал из Симбирска в Оренбург, его маршрут проходил через земли ставропольских калмыков, принявших активное участие в восстании, мордовские и чувашские деревни, крепости Алексеевскую, Сорочинскую, Переволоцкую, Татищеву и Чернореченскую, захваченные пугачёвцами осенью 1773 года. В Сорочинской Пушкин записал со слов 86-летнего казака Папкова речи мятежных яицких казаков после взятия крепости: «То ли ещё будет? Так ли мы ещё тряхнём Москвою?», использованные позднее и в «Истории Пугачёва», и в романе «Капитанская дочка». 18 сентября Пушкин прибыл в Оренбург, остановившись на загородной даче оренбургского генерал-губернатора В. А. Перовского, сюда же прибыл и В. И. Даль, вызвавшийся быть проводником Пушкина в оренбургских землях. Перовский распорядился оказывать Пушкину всяческое содействие, в частности, в селениях, куда он отправится — собирать к его приезду стариков, помнивших пугачёвщину. 19 сентября Пушкин и Даль отправились в Бердскую слободу — пугачёвскую столицу, где побеседовали с собранными стариками, осмотрели улицы слободы и дом, в котором жил Пугачёв во время осады Оренбурга. Поэту указали на старую казачку Арину Бунтову, в долгой беседе с которой Пушкин почерпнул множество ценных деталей о событиях времён восстания, впоследствии использованных им и в историческом труде, и в романе. Бунтова рассказала и о трагической судьбе дочери и супруги казнённых самозванцем комендантов пограничных крепостей Татьяны Харловой, ставшей наложницей Пугачёва и расстрелянной позднее казаками[5].
Историография Крестьянской войны под предводительством Емельяна Пугачёва
Согласно первым указам Екатерины II, последовавшим после подавления восстания, события «народного замешательства», выставлявшие Россию в столь невыгодном свете перед «просвещённой Европой», должны были быть преданы забвению. Большинство документов, включая следственные и судебные дела с подробным описанием хода восстания, были скрыты в секретных архивах. Заказа от правительства на написание подробной истории бунта по его горячим следам не поступило. Тем ценнее были фрагментарные дневниковые записи, оставленные очевидцами событий. Одним из самых первых исторических повествований о событиях восстания стала хроника «Осада Оренбурга» оренбургского учёного, непосредственного участника обороны города от Пугачёва Петра Ивановича Рычкова. Воспоминания Рычкова были высоко оценены Пушкиным: «Трудолюбивый Рычков, автор „Оренбургской Топографии“ и многих других умных и полезных книг, оставил любопытную рукопись о сем времени. Я имел случай ею пользоваться. Она отличается смиренной добросовестностью в развитии истины, добродушным и дельным изложением происшествия, которые ныне так редки между русскими писателями, занимающимися историей». «Осада Оренбурга» Рычкова легла в основу будущей «Истории Пугачёва», Пушкин включил её полный текст во второй том «Истории Пугачёва» вместе с рядом других исторических документов.