О христианском учении (Мильтон)
При работе над «Учением» Мильтон следовал сформулированным им самим богословским принципам, восходящим к протестантской концепции Sola Scriptura («только Писание»). В двух книгах трактата рассмотрены все основные вопросы христианского богословия, однако внимание исследователей привлекли лишь несколько. Прежде всего, это позиция Мильтона по вопросу о догмате Троице, в которой он сближается с арианами и другими антитринитариями. В современной Мильтону Англии следование этому осуждённому в IV веке еретическому учению каралось смертной казнью, и обнародование «Учение» существенно повлияло на восприятие его поэм, ранее считавшихся образцом ортодоксии. Предпринятый после публикации «Учения» анализ богословских взглядов Мильтона выявил его близость к арминианству, отклоняющегося от кальвинистской и англиканской догмы в вопросе о свободе воле и спасении.
Беда Достопочтенный
К трактату о метрике было присоединено самостоятельное небольшое сочинение «О фигурах и тропах Священного Писания». За основу вновь была взята грамматика Доната. Трактат был поделён на две книги, в первой из которой рассматривалось 17 фигур, а во второй — 13 тропов. Беда верил, что все библейские тексты были продиктованы Святым Духом и имели общий божественный замысел и вдохновение. Их постижение было возможным и с точки зрения литературной формы. Согласно М. Ненароковой, Беда осуществил предписание блаж. Августина («О христианской науке») — основывать знакомство учеников с правилами античной риторики на примерах из Священного Писания. Композиция же главок явно напоминает «Толкование псалмов» Кассиодора, в котором описаны риторические средства, определения и примеры использования в Псалтири[1]. В то же время Беда следовал советам Григория Великого, который рекомендовал христианам создавать грамматическое учение не на классической грамматике, а непосредственно на материале священных текстов. Не следует также забывать, что латинский язык был в то время живым, и языковая ситуация IV века отличалась от употребления VII—VIII веков. Однако Беда допускал некоторые классические элементы, например, разъяснение использования некоторых греческих букв, набор которых, впрочем, не совпадал с тем, что приводился у Исидора Севильского в «Этимологиях»[7].