Сумароков, Александр Петрович
Поэт и драматург принадлежал к дворянскому роду Сумароковых, возвышение которого началось во второй половине XVII века. Дед — Панкратий Богданович (1650—1730) — в звании подьячего с ключом находился при царе Фёдоре Алексеевиче, а затем и при Петре I; последний наградил его за верную службу. По преданию, царским крестником был его сын Пётр — будущий отец поэта, который на военной службе дослужился до полковника, а в 1737 году перешёл в статскую службу и исправлял должность судьи в Канцелярии конфискации. В отставку в 1762 году Пётр Сумароков вышел в чине действительного статского советника. Он породнился с родом Приклонских, шурин — Пётр Спиридонович Приклонский (1709—1780) — принадлежал к группе дворян, оказавших активное противодействие «верховникам» при воцарении Анны Иоанновны. Семья была состоятельной: согласно ревизской сказке 1737 года, в шести имениях Сумароковых числилось 1737 крепостных крестьян мужского пола. Кроме Александра, у Петра и Прасковьи Сумароковых было два сына и три дочери. Александр родился на территории Финляндии, где тогда находился его отец по делам службы[2][4].
Крестьянская война под предводительством Емельяна Пугачёва
Были сделаны определённые шаги в отношении дворцовых, государственных и экономических крестьян, а также однодворцев. По закону 1778 года была прекращена продажа свободных государственных земель, в течение 1783 года были изданы два указа о наделении государственных крестьян и однодворцев минимумом земли. В положении крепостного крестьянства каких-либо значимых изменений не последовало.Чрезвычайно тяжёлый ущерб действиями восставших был нанесён металлургической и горнорудной промышленности России, которая восстанавливалась ещё долгие годы — заводы, созданные по указанию царя Петра Алексеевича в Прикамье, на Среднем и Южном Урале, развивавшиеся на протяжении десятилетий и обеспечивавшие Россию металлом и другой важной промышленной продукцией, лежали в руинах. Состояние уральской металлургии в годы крестьянской войны заслуживает пристального внимания, в частности, и потому, что некоторые историки считают, что она решающим образом повлияла на ход развития русской промышленности в последней четверти XVIII в. (к примеру, Ю. И. Гессен делит историю горной промышленности России XVIII в. на два периода, гранью между которыми, по его мнению, является крестьянская война. Медленный рост уральской промышленности в конце XVIII века Гессен объясняет двумя обстоятельствами — запрещением покупать к заводам крепостных крестьян и крестьянской войной). Общая сумма убытков от разрушения и простоя заводов была оценена в 5 536 193 рубля. В общей сложности воздействию крестьянской войны подверглось 89 заводов. Правительственные чиновники в ходе разбора итогов войны подразделили эти заводы на четыре группы: к первой (25 заводов) были отнесены такие заводы, «которые созжены и пограблены совсем». Вторую, наиболее многочисленную группу (33 завода) составили предприятия, прекратившие работу в связи с наездом пугачёвских отрядов, где происходила экспроприация инструментов, оборудования и готовой продукции. На третьей группе (4 завода) производство было остановлено до приезда пугачёвцев по различным причинам. Последнюю, четвертую группу (27 заводов) содержит «Особливая ведомость о тех заводах, на которых разорения, сожжения и грабежей не было, а только происходили одни издержки на защищение, также и остановки заводские, а затем недоковка в железе и недоплавка меди последовала», на оборону которых отряжались гарнизонные силы и расходовались крупные средства. Из двенадцати заводов купца И. С. Мясникова башкирами уничтожено девять (Белорецкий, Преображенский, Воскресенский, Верхотурский, Архангельский, Юрозанский, Симской, Усть-Катаевский и Симской лесопильный). Из четырёх заводов купца Е. Н. Демидова на Урале, — Верхний и Нижний Авзяно-Петровский, Кагинский молотовый и Кухтурский доменный, — все четыре завода оказались полностью разрушенными. Прекратил своё существование Илдианский завод купца П. Л. Красильникова. Полностью уничтожены и не были восстановлены Вознесенский медеплавильный завод и Покровский завод. Златоустовский (Косотурский) железоделательный и медеплавильный завод и Троицко-Саткинский доменно-передельный и медеплавильный завод были почти полностью уничтожены повстанцами, но стали восстанавливаться и начали работу уже в 1776 году. Впоследствии в разное время возобновили свою работу Алапаевский завод, Аннинский завод, Билимбаевский железный завод, Воткинский завод, Ижевский завод. Кроме производственного оборудования, материально-технической базы и документации, методично уничтожались мастеровые и другие квалифицированные рабочие и инженерные кадры, а также другие лица, прямо или опосредованно связанные с организацией производства. Советская историография в целом не акцентировала особого внимания на разрушительном характере восстания для русской промышленности, поскольку это шло вразрез с трактовкой восстания в основной массе трудов советских историков и с господствовавшей на тот момент в историческом дискурсе версией восстания, уничтоженные заводы если и упоминались, то главным образом в контексте «освобождения» Пугачёвым подневольных заводчан, факт жестокой расправы над квалифицированными работниками и целенаправленного уничтожения промышленной базы умалчивался (относительно систематизированная информация содержалась в специализированной литературе по истории советской промышленности). Более того, фрагмент воспоминаний Оренбургского губернатора И. Рейнсдорпа о том, что Пугачёв призывал башкир к грабежу и уничтожению заводов, и что русские заводчане организовывали сопротивление налётчикам, в трудах советских историков называются ложными (поскольку признание этого обстоятельства подмывало тезис об интернациональном характере восстания, классовом единении рабочих с налётчиками, русских и нерусских). Кроме предприятий и трудовых ресурсов, в ходе восстания методично уничтожалась дорожно-транспортная инфраструктура и паромные переправы (сжигались пристани и паромы), что, во-первых, затрудняло восстановление промышленности, во-вторых, доставку сырья на заводы и готовой продукции с заводов в европейскую часть страны. Социальную базу поддержавших Пугачёва заводчан составляли рабочие из числа местного населения (нередко нерусского происхождения), которые сохраняли связи со своими деревнями. Кадровые рабочие, происходящие из других регионов и не имевшие родственных связей в близлежащих селениях, видя, что восстание несёт с собой уничтожение заводов, разрушение промышленности, сиречь лишение их средств к существованию, не разделяли энтузиазма налётчиков в отношении необходимости уничтожения заводов.