Синтоизм
Становление синто как национальной и государственной религии японцев относят к периоду VII—VIII веков н. э., когда страна была объединена под властью правителей центральной области Ямато. В процессе объединения синто была канонизирована система мифологии, в которой на вершине иерархии оказалась богиня Солнца Аматэрасу, объявленная предком правящей императорской династии, а местные и клановые боги заняли подчинённое положение. Появившийся в 701 году свод законов «Тайхорё» утвердил это положение и учредил — главный административный орган, в ведение которого входили все вопросы, связанные с религиозными верованиями и церемониями. Был установлен официальный список государственных религиозных праздников.
Симониане
Симон Волхв был родом из селения "Гитфон" или "Гиттон" () в Самарии. После безуспешной попытки покупки дара Духа Святого и присоединения к апостолам, Симон создал своё учение. Учение Симона это одно из направлений гностицизма. Он нашёл блудницу по имени Елена из города Тир, за деньги выкупил её из блудилища (где она находилась в течение 10 лет) и объявил ее творческою мыслью () верховного Божества, родившего через нее архангелов и ангелов, сотворивших наш мир. Симон Волхв сделал её своей сожительницей и спутницей. Симон Волхв называл себя великою Божией силою, а свою блудную сожительницу называл Святым Духом; он учил о себе самом, что ради Елены и он сошел с небес. Симон Волхв учил, что верующие в него получают свободу, которая всё дозволяет им. По этой причине последователи его — симониане предавались разврату и суевериям. Симон Волхв отвергал воскресение мертвых и утверждал, что не Бог создал мир. Симон передал изображения: своё, в виде Зевса, и спутницы своей Елены, в образе Афины, для поклонения ученикам своим. Он называл себя для самарян — отцом, а для иудеев — христом. Симон учил, что на горе Синай он явился в образе Отца, во время Тиверия — в образе Сына, а потом сошел на апостолов в виде Святого Духа. Симон Волхв выдавал себя за верховного Бога, как являемого в прошедшем, настоящем и будущем (). Применяясь к христианским терминам, Симон Волхв объявил, что он есть «отец», «сын» и «дух святой» — три явления единого сверхнебесного () Бога: как отец, он явился в Самарии в собственном лице Симон Волхв; как сын — в Иудее, в лице Иисуса, которого оставил перед распятием; как дух святой он будет просвещать язычников во всей вселенной. О нераздельной с ним мысли Божией он рассказывал, что созданные ею космические духи, движимые властолюбием и неведением, не захотели признавать ее верховенства и, заключив ее в оковы чувственно-телесного бытия, заставили последовательно переходить из одного женского тела в другое. Она явилась как гомеровская Елена виновницею Троянской войны, а через 1000 лет очутилась проституткою в Тире, где Симон, следивший за всеми ее превращениями, подобрал ее, как добрый пастырь потерянную овцу. Известие о путешествии Симон в Рим и его успехах там совершенно правдоподобно, но эти успехи, конечно, не доходили до публичных почестей со стороны императора и сената, как сообщают церковные писатели, введенные в заблуждение ошибочным чтением надписи на одной статуе, посвященной латинизованому семитическому божеству: «Симону, богу святому» (). — Псевдоклементины содержат много подробных, но недостоверных сведений о Симоне — о его долгом противоборстве с апостолом Петром в Кесарии и в Риме, о его неудачной попытке вознестись на небо и еще более неудачной — воскреснуть из гроба, куда по его требованию ученики положили его живым, а через три дня нашли мертвым. Основная тенденция при вымышленном изображении Симона в Клементинах — отождествление его с апостолом Павлом. Хотя Симон Волхв, несомненно, был причастен эллинистическому образованию, но прямая принадлежность ему теософского сочинения «Великое изъяснение» (), откуда значительные отрывки приводятся в Философумене, подвергается сомнению; во всяком случае достоверно, что это любопытное сочинение, при религиозно-мистическом содержании пропитанное философскими понятиями Гераклита, Эмпедокла, Аристотеля и стоиков, вышло из среды ближайших последователей Симона. Абсолютное начало всего возможного и действительного автор «Μεγάλη απόφασις». обозначает как «двойственный огонь — скрытый и явный» (); первый скрывается во втором, второй возникает из первого; помимо метафорического названия «сверхнебесного огня» (), абсолютное начало Симона обозначается и философски посредством аристотелевых понятий «потенция и акт» (). Первый акт абсолютного начала есть всеобъемлющая «мысль» (), мысленно рождая которую абсолютное определяется как ум и отец. Первая пара сизигия () — ум и мысль, обращаясь внутренне на себя, развиваются в две другие: звук и название, рассудок и вожделение. Скрывающееся в этих «шести корнях бытия» единое абсолютное первоначало само по себе есть «невидимая сила, непостижимое молчание» («δύναμις σιγή αορατος, άκαταληπτος»); в своей чистой потенциальности, как нераскрывшийся зачаток, или точка бытия, оно есть по преимуществу «малое» («το μικρόν»); но, будучи таковым лишь для видимости, оно становится великим, определяясь в себе как ум и мысль и вечно выводя из себя все дальнейшие определения мира умопостигаемого — а эго мысленно великое становится беспредельным в явлениях реального мира, который развивается по той же схеме активно-пассивных, мужеско-женских сочетаний, как и мир умопостигаемый. Первой сизигии (уму и мысли) соответствуют здесь небо и земля, второй (звуку и названию) — солнце и луна, третьей (рассудку и вожделению) — воздух и вода. Единый подлинный деятель и двигатель всего этого логического и физического процесса есть то же самое абсолютное начало в своей являемости, или «явный огонь», великая творческая сила, «изображающаяся» во всем видимом и невидимом — тот έστώς οτάς, στησόμενος, с которым отождествлял себя Симон Волхв. В «Μεγάλη απόφασις» этот актуальный сущий (ών) бог представлен говорящим предвечной или предсуществующей (προυπάρχουσα) силе божества (абсолютному первоначалу как такому); «я и ты — одно, прежде меня — ты, то, что за тобою, — я». Этот «второй бог» — или всецелая действительность абсолютного — называется также седьмою силою, как завершение всех дел, исходящих из семи корней бытия в горнем и дольнем мире. Между этим умозрением и мистическим романом ума и мысли, Симона Волхва и Елены, нельзя установить прямой связи, вероятно потому, что «Μεγάλη απόφασις» не дошла до нас в полном виде. Из последователей Симона Волхва и Елены церковные историки не называют крупных имен; непосредственно за Симоном Волхвом выступает Менандр, близкий к нему, но самостоятельный гностик.