Крескас, Хасдай
Огромный объём общественной работы Крескаса затруднял окончательное завершение его главного труда — книги «Свет Господа», законченной всего за полгода до смерти, последовавшей не ранее декабря 1410 года и не позднее февраля 1411 года[18][22]. После Крескаса осталась целая плеяда учеников, занимавшихся как переводами и изданиями его сочинений, так и написанием собственных. Так, Йосеф Альбо написал философскую Hebrew: «ספר העקרים» («Sefer ha-Yikkarim», «Книга основ»)‎[15], имевшую большое влияние. Другой знаменитый ученик — [K 4], автор книги Hebrew: «נימוקי יוסף» («Nimuke Yosef», «Доводы Йосефа»)‎, печатающейся во всех стандартных изданиях Талмуда. Согласно легенде, евреи Сарагосы подверглись опасности погрома по навету, что они только делают вид, что оказывают королю Мартину I, на службе которого состоял Крескас, высшие почести — выносят навстречу свитки Торы, а на самом деле в футлярах свитков нет. Но служка синагоги узнал во сне об опасности и предотвратил её. Событие сохранилось в памяти как «Сарагосский Пурим», и некоторые отмечают его 17-18 числа месяца Шват[27][28]. Имели ли место эти легендарные события или нет, евреи Сарагосы после Крескаса благополучно существовали до изгнания евреев из Испании в 1492 году. Старый еврейский квартал было полностью перестроен, улицы сменили названия, а от нового еврейского квартала остались лишь несколько улиц, тоже переименованных. По документам удалось установить, что Крескас жил в старом еврейском квартале на улице Spanish: «de los Torneros» (Гончарная ул.), ныне Spanish: calle «Veronica» (ул. Вероники)[29][30].
Беда Достопочтенный
Самым известным и зрелым у Беды специалисты признавали «Житие св. Кутберта», составленное около 721 года. Оно было написано сложившимся писателем и мыслителем, однако демонстрировало прежний подход к источникам[1]. За основу Беда взял анонимное житие, составленное в Линдисфарне неизвестным монахом, который лично знал святого, однако Достопочтенный счёл возможным и необходимым перепроверить сообщаемые сведения и дополнить их. Для этого агиограф обратился к линдисфарнской братии — носителям устного предания[1]. Принципиально важным для Беды было другое: ко времени его работы Линдисфарн только что перешёл на устав св. Бенедикта, по которому агиограф жил с детства. Соответственно и житие св. Кутберта должно было послужить подтверждением правильности норм монашеской жизни, принесённой римскими миссионерами[1]. Беда охотно описывал крайние аскетические практики Кутберта, заимствованные у египетских отцов, в том числе строгий пост и лишение себя сна, а также стояние в ледяной воде читая псалмы, но эти практики шли вразрез с его функциями как настоятеля и епископа. Следовало примирить образы созерцательного аскета и активного клирика, что Беда и сделал путём совмещения ирландской и континентальной традиции[29].