Дилан, Боб
Боб Дилан (урождённый Роберт Аллен Циммерман; еврейское имя שבתאי זיסל בן אברהם [Шабтай Зисл бен Авраам][4]) родился в госпитале Святой Марии 24 мая 1941 года в городе Дулуте[5][6], детство провёл в городе Хиббинге, штат Миннесота (округ Месаби), расположенном к западу от озера Верхнее. У Дилана есть младший брат по имени Дэвид. Его бабушка и дедушка по отцовской линии, Зигман и Анна Циммерманы, эмигрировали из Одессы (Российская империя) в Соединённые Штаты после антисемитских [7]. Его бабушка и дедушка по материнской линии, Бен и Флоренс Стоун, были литовскими евреями, которые прибыли в Соединённые Штаты в 1902 году[7]. В своей автобиографии Дилан писал, что девичья фамилия бабушки по отцовской линии была Киргиз (English: Kirghiz), а её семья происходила из города Кагызмана, провинции Карс в северо-восточной Турции[8].
Дилан, Боб
В 1985 году Боб Дилан приезжал в Москву «в переломный момент перехода от брежневского „застоя“ к горбачёвской „Перестройке“»[401]. Однако его визит не произвёл должного фурора в Советском Союзе, что было связано с нелучшим периодом творчества музыканта, а также с глобальным советским менталитетом, который тщательным образом препятствовал проникновению музыки из-за рубежа. Дилан был приглашён на «Вечер Мировой Поэзии», организованный Евгением Евтушенко и Андреем Вознесенским на стадионе в «Лужниках», который состоялся за день до Всемирного фестиваля молодёжи и студентов, также, на это мероприятие приехал поэт Аллен Гинзберг. Несмотря на участие Дилана, интерес к «Вечеру Мировой Поэзии» был крайне низок, что было связано с минимальной рекламой и отсутствием на ней списка выступающих. Стадион был заполнен наполовину, причём аудиторию составляла «специально согнанная комсомольская публика» так как власть боялась провокаций[401], которую подвозили к стадиону на автобусах. Дилан исполнил песню «Blowin' In The Wind» аккомпанируя себе на гитаре (на которой зрители чуть оживились), после чего спел «A Hard Rain’s A-Gonna Fall» и «The Times They Are A-Changin'», которые аудитория воспринимала практически равнодушно[402][403]. По словам Вознесенского «это был полный провал, так как публика не знала английского языка и у неё были лишь смутные представления о самом музыканте». Дилан был крайне раздосадован и обижен, позже, на даче Вознесенского он плакал от ярости и выражал мнение, что «все русские зрителя являются такими». После этого Дилан поехал в Тбилиси, отыграв закрытый концерт в «Доме Писателей». На его выступление пришла молодежь, которая приняла его феерически — после окончания концерта, когда Дилан сел в машину, ликующая толпа подняла его автомобиль и, невзирая на просьбы и испуганные крики музыканта, пронесла по улице[403][404]. После концерта в Грузии Дилан отправился в Одессу — «искать корни» на родину своей бабушки, о чём, в частности, рассказывал Евтушенко[403][405]. Три года спустя Дилан планировал организовать ещё один концерт в Москве, однако мероприятие не состоялось так как на него было продано всего четыре билета. Точная дата предполагаемого концерта не известна, однако, поскольку Дилан гастролировал в 1988 году только по Северной Америке, журналисты выражали мнение, что шоу должно было состояться на год позже — летом 1989 года. Музыкант выступал в Хельсинки, 30 мая того же года, после чего в его графике была пауза до 3 июня — концерта в Дублине. Вероятнее всего московский концерт планировали согласовать 31 мая или 1 июня 1989 года[403]. В итоге, первый полноценный концерт Дилана в России состоялся в 2008 году в Санкт-Петербурге и получил смешанные отзывы критиков. Несмотря на хорошую поддержку зрителей «Ледовый дворец» был заполнен только наполовину (5000 человек), сам музыкант выступал с бо́льшим энтузиазмом, нежели в 1985 году[403][406]. Российские журналисты так описывали это выступление: «Звук негромкий, даже камерный, но бэнд играл безупречно стильно. И пел Дилан для своих 67 лет очень хорошо: тембр яркий, голос сильный, ровный и куда более мощный, чем на пластинках» — отметил рецензент издания Фонтанка.ру[406]. В свою очередь обозреватель газеты «Коммерсантъ» подчеркнул, что: «За весь концерт он [Дилан] не сказал ни слова. В процессе исполнения песен он сидел боком к партеру, спиной к правой трибуне, не глядя в зал, и все это напоминало даже не репетицию, посмотреть на которую зачем-то пустили несколько тысяч человек, а радиоэфир. [Тем не менее] язык не повернется сказать, что концерт Боба Дилана был скучным. […] Во время даже не самых заводных номеров в танцпартере „Ледового“ мужчины в костюмах прыгали, как дети, а ещё недавно бывшие детьми юноши и девушки выдавали отчаянный акробатический рок-н-ролл. Но возбуждал их сам факт лицезрения легенды, а не её игра»[407].