Заговор Катилины
Попытка переворота была раскрыта и подавлена, пять активных участников были казнены без суда, по специальному решению сената. Бежавший из столицы Катилина возглавил отряды повстанцев в Этрурии и погиб в битве с правительственной армией. Подавление заговора было использовано Цицероном для своего утверждения в качестве одного из неформальных политических лидеров Рима. Начиная с античной эпохи Катилину и его попытку переворота оценивали крайне негативно, но с середины XIX века начал складываться и образ революционера-идеалиста.
Следствие и суд над Пугачёвым и его сообщниками
В августе 1774 года, в дополнение к Казанской и Оренбургской, была организована Яицкая секретная комиссия во главе с Мавриным, проделавшим огромный объём работы по расследованию начальных этапов восстания, начиная с событий 1772 года. Он же провёл первые допросы Пугачёва в Яицком городке после его пленения. Всего через допросы всех секретных комиссий прошло 12 438 человек. В то время, как уже приобретшие опыт следствия гвардейские офицеры Лунин и Маврин были откомандированы в Оренбург и Яицкий городок, делами следственной комиссии в Казани взялся руководить лично Павел Потёмкин. В своих посланиях в Оренбург Потёмкин упрекал Маврина и Лунина в чрезмерной мягкости их действий: «Когда страждает целое Отечество, должно правосудие забывать иногда и жалость, нужную в другое время». Возможно, что на действиях Потёмкина отразился пережитый им страх во время взятия Казани Пугачёвым (Потёмкин вместе с другими казанскими губернскими и военными начальниками находился в Казанском кремле, взять который восставшим не удалось). Разница в подходах заметна по количеству вынесенных смертных приговоров: в Оренбурге были казнены 4 человека (Толкачёв, Хлопуша, Каргин, Волков), в то время, как в Казани — 38 человек (среди них — Белобородов и Губанов). Казанский архимандрит Платон Любарский писал своему знакомому Н. Н. Бантыш-Каменскому: «Сколько преступлений совершает Секретная комиссия и днём и ночью, об этом ни говорить, ни писать нельзя». В ходе пыток один из атаманов восставших неожиданно оговорил казанского архимандрита Вениамина. Ничуть не усомнившись в показаниях, выбитых под пытками, Потёмкин с огромным рвением кинулся развивать версию участия в заговоре Вениамина, поспешив доложить о ней императрице. Подключённые к делу следователи из Петербурга полностью разбили все выводы руководителя Следственной комиссии, Екатерине пришлось в личном послании извиняться перед Вениамином, в качестве компенсации получившего сан митрополита.