Цион, Илья Фаддеевич
С 1868 года Цион начал преподавательскую деятельность в Санкт-Петербургском университете, где он в качестве приват-доцента читал лекции по физиологии на медицинском факультете, а также занимал должность лаборанта физиологической лаборатории Ф. В. Овсянникова[6]. Цион значительно усовершенствовал лабораторию, организовав приобретение нового оборудования. Благодаря его усилиям лекции теперь сопровождались различного рода удачными демонстрациями; особенную склонность Цион проявлял к вивисекции. Цион был очень популярным преподавателем, а его лекции собирали полную аудиторию. Учёный был известен прекрасной операционной техникой; иногда он демонстративно проводил вивисекционные операции во фраке с крахмальной манишкой и в белых перчатках, ухитряясь не испачкать свой наряд кровью. Среди студентов Циона в университете был И. П. Павлов, вспоминавший затем об учёном с уважением и теплотой[7]. В каникулярное время Цион продолжал работу в лабораториях Бернара и Людвига. Одновременно с деятельностью в университете Цион вёл в Медико-хирургической академии курс нервных болезней. В 1870 году Цион получил звание экстраординарного профессора[3].
Цион, Илья Фаддеевич
Одной из причин невнимания царя к предложениям Каткова был политический скандал, начавшийся одновременно с приездом Далипа Сингха, в котором также был замешан Цион. Французская пресса обнародовала письмо Каткова, якобы секретно переданное через Циона[23] предполагаемому кандидату на пост премьер-министра Шарлю Флоке. В 1867 году, во время посещения Александром II здания судебных мест в Париже, Флоке воскликнул: «Vive la Pologne, Monsieur!» («Да здравствует Польша, Ваше Величество!»), что в политическом контексте того времени было враждебным выпадом. В результате Флоке опасался, что на посту премьер-министра он столкнётся с враждебностью сына Александра II. В письме Катков от лица Александра III обещал Флоке поддержку России. Публикация вызвала возмущение как во Франции (письмо было расценено как вмешательство России во внутреннюю политику), так и у царя, отнюдь не уполномочивавшего Каткова делать подобные заявления. По всей видимости, способность Каткова влиять на Александра III и внешнюю политику России была уничтожена[24]. В разгар скандала, 20 июля 1887 года, М. Н. Катков скоропостижно умер от инсульта. Уже после смерти Каткова его влиятельные друзья, возглавляемые обер-прокурором Синода К. П. Победоносцевым, сумели убедить Александра III в невиновности Каткова, а весь эпизод был признан провокацией, устроенной сотрудником российского посольства в Париже К. Г. Катакази. Александр III сохранил, однако, стойкое нерасположение к Циону, которого он именовал «канальей» и «негодяем»[25].