Плисецкая, Майя Михайловна
С 1932 по 1936 год жила на Шпицбергене, где её отец сначала работал первым руководителем «Арктикугля», а впоследствии — генеральным консулом СССР. Во время Большого террора, в ночь с 30 апреля на 1 мая 1937 года был арестован, расстрелян 8 января 1938 года (реабилитирован во время хрущёвской оттепели)[3]. Мать была арестована в начале марта 1938 года, вместе с грудным Азарием выслана в Казахстан, в Акмолинский лагерь жён изменников Родины[3] (вернулась в Москву весной 1941 года). Чтобы девочка не была отдана в детский дом для детей изменников Родины, Майю удочерила её тётя по материнской линии, балерина, солистка Большого театра, С. М. Мессерер (её брата Александра забрал к себе дядя, А. М. Мессерер).
Чешкова, Энгельсина Сергеевна
В ссылке Доминика Маркизова работала в городской больнице детским врачом. Спустя два года после их переезда мать Гели, которой тогда было 32 года, была найдена мёртвой на одном из ночных дежурств[18]; её тело на одном из обходов нашли медсёстры больницы[25]. По одной из версий, она покончила жизнь самоубийством[28] — отравилась каким-то ядом[25]. По другой версии, которой, в частности, придерживается сотрудница общества «Мемориал» М. Волкова, мать Гели была «убита при загадочных обстоятельствах, власти это преступление даже не расследовали»[29]. В будущем Энгельсине, по её словам, удалось получить из архивов ФСБ России дело матери, просматривая которое она нашла в одном из документов (это был запрос «начальника НКВД Туркестана» на имя народного комиссара внутренних дел СССР Лаврентия Берии[~ 1]) такой текст: «Здесь находится ссыльная Маркизова, которая хранит подарки от Сталина и пять портретов её дочери с вождем. Что делать?». Сбоку послания был сделан синим карандашом ответ в одно слово: «Устранить», что Энгельсина приняла как окончательное подтверждение того, что её мать не покончила с собой: «Мне стало ясно, что она не покончила с собой — она просто была устранена, убита. С перерезанным горлом её нашли в больнице»[16]. В одном из своих интервью, опубликованном в 2003 году в правительственной «Российской газете», писатель Анатолий Приставкин сообщает сведения, противоречащие словам Энгельсины, которые она сообщила режиссёру Алаю. На вопрос корреспондента Ядвиги Юферовой: «Говорят, вы успели записать историю жизни Гели Маркизовой…» Приставкин, говоря о судьбе Доминики Маркизовой, сообщил, что её «отравили»[30]. В интервью 2015 года внучка Доминики Маркизовой — российский психолог Лола Комарова — об обстоятельствах смерти бабушки сообщила следующее: «Бабушка там работала детским врачом; и там умер какой-то ребёнок, и уже её коллеги как бы стали её обвинять в этом. И, видимо, она не выдержала и покончила с собой»[25].