Сумароков, Александр Петрович
Поэт и драматург принадлежал к дворянскому роду Сумароковых, возвышение которого началось во второй половине XVII века. Дед — Панкратий Богданович (1650—1730) — в звании подьячего с ключом находился при царе Фёдоре Алексеевиче, а затем и при Петре I; последний наградил его за верную службу. По преданию, царским крестником был его сын Пётр — будущий отец поэта, который на военной службе дослужился до полковника, а в 1737 году перешёл в статскую службу и исправлял должность судьи в Канцелярии конфискации. В отставку в 1762 году Пётр Сумароков вышел в чине действительного статского советника. Он породнился с родом Приклонских, шурин — Пётр Спиридонович Приклонский (1709—1780) — принадлежал к группе дворян, оказавших активное противодействие «верховникам» при воцарении Анны Иоанновны. Семья была состоятельной: согласно ревизской сказке 1737 года, в шести имениях Сумароковых числилось 1737 крепостных крестьян мужского пола. Кроме Александра, у Петра и Прасковьи Сумароковых было два сына и три дочери. Александр родился на территории Финляндии, где тогда находился его отец по делам службы[2][4].
Удельные крестьяне
Число крестьян, обращённых в удельные, достигало (по 5-й переписи) 467 тыс. душ мужского пола, находившихся в 35 губерниях. Больше всего их было в Костромской губернии (53 тыс. ревизских душ), Смоленской (51 тыс. душ), Вятской (40 тыс.), Владимирской, Нижегородской, Вологодской, Симбирской, Орловской и Тамбовской (23 — 24 тыс. душ в каждой). 370 тыс. душ находились на землях единственного владения уделов, в количестве 1606 тыс. десятин одной только удобной земли, что составляло в среднем 4,4 десятины на душу. По отдельным губерниям средний надел (то есть площадь удобной земли, пользование которою для крестьян было свободно) колебался от 0,2 десятин (228 душ в Тульской губернии) до 28 десятин (12,6 тыс. душ в Саратовской губернии) на душу. «Учреждение об Императорской фамилии» предполагало довести наделы крестьян до 9 десятин пашни и соответствующего количества прочих угодий на каждого взрослого мужчину, путём покупки недостающего количества у частных владельцев и казны. Привести это предположение в исполнение оказалось, однако, невозможным: приобретение земли у частных владельцев могло быть только случайным, а казённые земли сенат соглашался отводить уделам, за установленную плату, лишь в многоземельных окраинных губерниях.