Продажа Аляски
16 декабря 1866 года состоялось специальное совещание, на котором присутствовали Александр II, великий князь Константин, министры финансов и морского министерства и российский посланник в Вашингтоне барон Эдуард Стекль. Все участники одобрили идею продажи.[2] По предложению министерства финансов был определён порог суммы — не менее 5 миллионов долларов золотом. 22 декабря 1866 г. Александр II утвердил границу территории.[3] В марте 1867 года Стекль прибыл в Вашингтон и напомнил государственному секретарю Уильяму Сьюарду «о предложениях, которые делались в прошлом о продаже наших колоний» и добавил, что «в настоящее время императорское правительство расположено вступить в переговоры». Заручившись согласием президента Джонсона, Сьюард уже в ходе второй встречи со Стеклем, состоявшейся 14 марта, смог обговорить главные положения будущего договора.
Берингов пролив
Так как американо-российский договор об отчуждении Аляскинского полуострова в пользу США оговаривал только территориальные вопросы касающиеся суши, но никоим образом не оговаривал статуса прилегающих вод и прибрежного шельфа, со времени присоединения Аляски и Алеутских островов к Российской Империи (de jure в соответствии с Высочайшим Именным Указом Её Величества Императрицы Екатерины II от 2 марта 1766 г.; de facto открытие материка русскими мореплавателями произошло ранее — 21 августа 1732 г.) до 12 июня 1991 г. включительно, то есть до вступления в законную силу соглашений, подписанных 1 июня 1990 г. в ходе встречи в Копенгагене Министра иностранных дел СССР Э. А. Шеварднадзе с Госсекретарём США Дж. Бейкером и территориальных уступок СССР в пользу США в рамках соответствующих соглашений (принципиальная договорённость между главами двух государств была достигнута ранее, в ходе Вашингтонского саммита Президента СССР М. С. Горбачёва и Президента США Дж. Буша-старшего), Берингов пролив, от побережья Чукотки на западе до побережья Аляски на востоке, имел статус внутренних вод России (точно так же, как, например, Босфорский пролив для Турции). Однако, в советское время этот вопрос не педалировался ни советской стороной (так как формально СССР не признавал себя государством-правопреемником Российской Империи и её международно-правовых соглашений, включая договорённости о статусе Берингова пролива, судоходстве и рыболовстве в указанных водах, соответственно, перед советскими юристами не ставилось задачи подвести нормативно-правовую базу под какие-либо территориальные претензии), ни американской стороной (так как американцы, пользуясь молчаливым попустительством советской власти, использовали эти воды для нужд судоходства и рыбного промысла).[3]