Андропов, Юрий Владимирович
С 18 мая 1967 по 26 мая 1982 года Андропов занимал должность председателя Комитета государственной безопасности СССР. Через месяц после назначения, 21 июня 1967 года Андропов был избран кандидатом в члены Политбюро, а шесть лет спустя, 27 апреля 1973 года, стал членом Политбюро. За 15 лет его руководства органы госбезопасности СССР существенно укрепили и расширили свой контроль над всеми сферами жизни государства и общества. Одним из направлений деятельности КГБ была борьба с диссидентским движением и националистическими движениями[48]. При Андропове проводились судебные процессы над правозащитниками, использовались различные способы подавления инакомыслия, практиковались различные формы внесудебного преследования (например, принудительное лечение в психиатрических больницах). Андропов получал специальные указания не отвечать на ходатайства об освобождении диссидентов. В частности, было «Указание» оставить без ответа канцлера Бруно Крайского об освобождении Юрия Орлова. 29 июля 1973 года по инициативе Андропова началась высылка диссидентов[49]. Так, в 1974 году был выслан из СССР и затем лишён гражданства писатель А. И. Солженицын. В 1980 году академик А. Д. Сахаров был выслан в город Горький, где он находился под постоянным контролем КГБ[50]. Архивные документы[51] также указывают на личное участие Андропова в преследованиях инакомыслящих в СССР.
Громыко, Андрей Андреевич
Успешно вести переговоры Громыко помогали возможности разведки. В числе шести высших руководителей СССР (наряду с Брежневым, Андроповым, Устиновым, Сусловым и Кириленко) Громыко получал сводки 16-го управления КГБ, специализировавшегося на перехвате и дешифровке сообщений дипломатических представительств зарубежных стран, аккредитованных в Москве. С 1981 по ноябрь 1991 года по согласованию глав МИД, Минобороны и КГБ действовала «программа обнаружения признаков возможного ракетно-ядерного нападения». В рамках этой программы, стоившей Советскому Союзу больших денег, в странах Запада — членах ядерного клуба (США, Великобритания, Франция), а также в Канаде, сотрудники советских посольств, резидентур ГРУ и ПГУ осуществляли мониторинг ситуации по специфическим признакам, в том числе — дополнительных закупок крови для военных госпиталей; вели из автомобилей с дипломатическими номерами круглосуточное внешнее визуальное наблюдение за «ситуационными комнатами» в оборонных ведомствах и главных военных штабах: если ночью в этих окнах горел свет, немедленно докладывалось в Москву, в МИД, КГБ и Минобороны — в условиях «холодной войны» это расценивалось как сигнал тревоги, признак возрастания международной напряжённости.