Плисецкая, Майя Михайловна
С 1932 по 1936 год жила на Шпицбергене, где её отец сначала работал первым руководителем «Арктикугля», а впоследствии — генеральным консулом СССР. Во время Большого террора, в ночь с 30 апреля на 1 мая 1937 года был арестован, расстрелян 8 января 1938 года (реабилитирован во время хрущёвской оттепели)[3]. Мать была арестована в начале марта 1938 года, вместе с грудным Азарием выслана в Казахстан, в Акмолинский лагерь жён изменников Родины[3] (вернулась в Москву весной 1941 года). Чтобы девочка не была отдана в детский дом для детей изменников Родины, Майю удочерила её тётя по материнской линии, балерина, солистка Большого театра, С. М. Мессерер (её брата Александра забрал к себе дядя, А. М. Мессерер).
Дубровина, Александра Емельяновна
11 января 1943 года Александру и её подругу Майю арестовали. В комендатуре, однако, выяснилось, что «нужная» Дубровина уже арестована и Александру отпустили. Арестованной оказалась её племянница, которую также звали Сашей. Полицаи скоро разобрались, что арестовали не ту Дубровину и начали искать учительницу. Мать Майи и её тётя советовали девушке скрыться, но Александра приняла другое решение. «Там, где Майя и мои товарищи, там буду и я» — ответила она. Собрав свои вещи, Александра Дубровина добровольно явилась в полицию. На допросах она выбрала тактику молчания. Её жестоко избивали, но возвращаясь в камеру, она находила в себе силы ухаживать за другими девушками. Мария Андреевна Борц, мать подпольщицы Валерии Борц, арестованная вместо дочери, вспоминала о последних днях Александры Дубровиной в тюрьме:
Дубровина Шура — была плотная девушка среднего роста, круглолицая блондинка с голубыми глазами. Она слегка картавила, и это так шло к ней и так мило у неё получалось. Она была добрая, чуткая и отзывчивая. О себе никогда ничего не говорила, всегда успокаивала других и больше беспокоилась об окружающих