Авиация Первой мировой войны
Отличительными чертами была сравнительная архаичность конструкций аппаратов и быстрое их улучшение. Во время войны авиация была представлена дирижаблями, самолётами и воздушными шарами.
Отравленные газами
О художественной точности Сарджента в изображении происходивших на его глазах событий можно утверждать, лишь взглянув на хорошо известную фотографию «Первая мировая война: Газовая атака», датируемую 10 апреля 1918 года, на которой запечатлены ослепшие солдаты, идущие колонной к перевязочной станции близ Бетюна во время немецкого «весеннего наступления»[10][27][28]. Значение газовых атак с военно-стратегической точки зрения заключалось не столько в физическом ослаблении людей, сколько в том, что газ слепил и визуально дезориентировал своих жертв, попавших в толщу непроницаемых облаков и паров, через которые ничего невозможно было увидеть[11]. С 1914 года армии, прибегавшие к убийствам, нанесению ранений и увечий своим врагам, начали стремиться также к подавлению чувств противника и тем самым снижению его способности дельно сражаться. Вооружившись новым арсеналом разрушительных устройств, таких как танки, пулеметы, истребители, авиабомбы, прожекторы, вспышки, колючая проволока и ядовитые газы, они попытались достичь этой цели всеми немыслимыми и неописуемыми способами[11]. Из этих новых влияющих на органы чувств тактических средств газ был, пожалуй, самым загадочным и ужасающим. Изобретенный в конце XIX века и запрещённый Гаагской конвенцией 1899 года, ядовитый газ был впервые применён 22 апреля 1915 года во время битвы при Ипре в Бельгии. Поддерживая продвижение своей пехоты, немцы пустили зеленоватые облака газообразного хлора на неподготовленные к этому британские, канадские и французские войска, что вызвало панику и хаос, а затем и их бегство с поля боя[11]. После этого газ стал повсеместно использоваться всеми сторонами конфликта, вызывая при своём распылении обширные травмы и ожоги у солдат, а также уничтожая близлежащую растительность и на долгие годы отравляя подвергшуюся воздействию отравляющих веществ землю[1][29][30]. При этом продуктивность его применения упала по причине отсутствия должного момента неожиданности для атаки и повсеместного распространения противогазов[11]. В конце сентября 1918 года во время сбора материалов для работы близ Перонны Сарджент заболел гриппом, после чего провёл неделю рядом с ранеными солдатами в больнице около Руазеля[31]. Находясь под впечатлением от увиденного своими собственными глазами полевого госпиталя, переполненного стонущими солдатами, страдавшими от последствий газовой атаки, Сарджент решил отойти от излишней героики и изменить тему будущей картины[10][15][32]. После четырёх месяцев пребывания на фронте в конце октября того же года Сарджент и Тонкс вернулись в Великобританию[10][33]. Сарджент обсудил изменённый им сюжет с членами Комитета по мемориалам, чтобы картина вписалась в размеры Зала Памяти[4]. В то же время он выражал сомнение в возможности качественности работы такого масштаба и в письме Альфреду Йокни от 4 октября 1918 года отмечал, что получается «картина в ужасно длинную полосу… Я думаю, что картина была бы гораздо лучше и её гораздо менее сложно было бы писать, если бы она была меньше в два раза»[4]. Получив разрешение на изменение темы, Сарджент намеревался выразить на полотне своё негативное отношение к ранее предложенному сюжету о боевом товариществе[1][34]. Зимой 1918—1919 годов в своей студии в Фулеме Сарджент продолжил работу над картиной, имея под рукой эскизы, сделанные на местах боёв, а также детальные зарисовки тел профессиональных натурщиков[4]. В то время как плакаты времён Первой мировой войны пропагандировали вербовку на фронт и покупку военных займов, на многочисленных рисунках Сарджента можно увидеть боль и страдания, а значит и другую войну[32]. Так, медсестра Вера Бриттен, работавшая на перевязочной станции, в 1917 году писала в письме домой: «Сейчас у нас много пострадавших от отравления газом, пришедших день или два назад: в нашей палате всего 10 человек. Я думаю, что те люди, которые так велеречиво пишут о том, что это священная война, и ораторы, которые так многословно говорят о том, что война будет длиться столько сколько нужно, не увидят хотя бы одного пострадавшего — и не расскажут ничего о десятках других пострадавших на ранних стадиях отравления горчичным газом — эти бедные создания все обожжены и покрыты большими гноящимися волдырями, ослепшие глазами — когда временно [sic], а когда навсегда — все липкие и склеившиеся вместе, и все борются за жизнь, их голоса это шепот, они говорят, что их глотки слипаются, и они знают, что они задохнутся»[11][35]. Сарджент завершил работу над картиной в марте 1919 года, после чего это прямоугольное полотно высотой в девять футов и длиной в двадцать футов, походящее по формату на широкоэкранный кинофильм, было впервые выставлено под названием «Отравленные газами» в Королевской Академии в Лондоне[36][11][37][1][6]. За свою работу Сарджент получил всего 300 фунтов стерлингов, тогда как Уильяму Орпену только за картину «Подписание мира в Зеркальном зале» было выплачено 3 тысячи фунтов, рекордная по временам войны сумма за произведение искусства[38]. Полотно Сарджента получило признание Академии как «картина года»[25][39].