Сумароков, Александр Петрович
Поэт и драматург принадлежал к дворянскому роду Сумароковых, возвышение которого началось во второй половине XVII века. Дед — Панкратий Богданович (1650—1730) — в звании подьячего с ключом находился при царе Фёдоре Алексеевиче, а затем и при Петре I; последний наградил его за верную службу. По преданию, царским крестником был его сын Пётр — будущий отец поэта, который на военной службе дослужился до полковника, а в 1737 году перешёл в статскую службу и исправлял должность судьи в Канцелярии конфискации. В отставку в 1762 году Пётр Сумароков вышел в чине действительного статского советника. Он породнился с родом Приклонских, шурин — Пётр Спиридонович Приклонский (1709—1780) — принадлежал к группе дворян, оказавших активное противодействие «верховникам» при воцарении Анны Иоанновны. Семья была состоятельной: согласно ревизской сказке 1737 года, в шести имениях Сумароковых числилось 1737 крепостных крестьян мужского пола. Кроме Александра, у Петра и Прасковьи Сумароковых было два сына и три дочери. Александр родился на территории Финляндии, где тогда находился его отец по делам службы[2][4].
Даргомыжский, Александр Сергеевич
По сведениям музыковеда М. С. Пекелиса княжна М. Б. Козловская унаследовала от своего отца (деда композитора) родовое смоленское имение Твердуново, ныне в Вяземском районе Смоленской области. Документально установлено, что до Отечественной войны 1812 г. дер. Твердуново принадлежала князьям Козловским. В том же 1813 году, после изгнания из России наполеоновской армии и через несколько месяцев после рождения сына Александра, семья Даргомыжских вернулась из Тульской губернии на Смоленщину. В семейном имении Твердуново, восточнее г. Вязьма, Александр Даргомыжский провёл первые 3,5 года своей жизни. В мае 1816 г. семья Даргомыжских переехала в Смоленск, а в конце 1817 г. в Петербург. Но впоследствии в родительское имение Твердуново композитор неоднократно приезжал, но особенно часто в конце 1840 — середине 1850-х годов, во время работы над оперой «Русалка». В эти годы он изучал смоленский фольклор, поэтому в эту знаменитую оперу он включил несколько народных смоленских мелодий. Помимо «Русалки» народные мотивы Смоленщины композитор использовал и для своих популярных русских песен: «Душечка девица» и «Лихорадушка». В июне 1861 года, прибыв из Петербурга в Твердуново, А. С. Даргомыжский первым в Смоленской губернии освободил от крепостной зависимости своих смоленских крестьян, причём на самых выгодных для них условиях. Как было записано в Уставной грамоте в «целях улучшения быта крестьян» он за ними оставил всю землю, которую они обрабатывали в дореформенное время, что в полтора раза превышало установленную царским Положением норму. При этом А. С. Даргомыжский за пользование излишней землей с крестьян не увеличил норму ежегодно собираемого с них оброка. На таких же льготных условиях А. С. Даргомыжский сохранил землю за крестьянам и в соседнем селе Дуброво (ныне Темкинский район Смоленской области), причем простив им причитающиеся с них по Положению более 4 000 рублей. Такое гуманное поведение помещика по отношению к своим крепостным для того времени в России было исключительным.
До пятилетнего возраста мальчик не разговаривал, его поздно сформировавшийся голос остался навсегда высоким и чуть хрипловатым, что не мешало ему, однако, впоследствии трогать до слёз выразительностью и художественностью вокального исполнения. В 1817 году семья переселилась в Петербург, где отец Даргомыжского получил место правителя канцелярии в коммерческом банке, а сам он начал получать музыкальное образование. Первой его учительницей по фортепиано была Луиза Вольгеборн, затем он начал заниматься с Адрианом Данилевским. Тот был хорошим пианистом, однако не разделял интереса юного Даргомыжского к сочинению музыки (сохранились его небольшие фортепианные пьесы этого периода). Наконец, в течение трёх лет учителем Даргомыжского был Франц Шоберлехнер, ученик известного композитора Иоганна Гуммеля. Достигнув определённого мастерства, Даргомыжский начал выступать как пианист на благотворительных концертах и в частных собраниях. В это время он также занимался у известного учителя пения Бенедикта Цайбига, а с 1822 года осваивал игру на скрипке, играл в квартетах, однако вскоре потерял интерес к этому инструменту. К тому времени он уже написал ряд фортепианных сочинений, романсов и других произведений, некоторые из которых были изданы.
Осенью 1827 года Даргомыжский, следуя по стопам отца, поступил на государственную службу и благодаря трудолюбию и добросовестному отношению к делу быстро начал продвигаться по карьерной лестнице. В этот период он нередко музицировал дома и посещал оперный театр, основой репертуара которого были сочинения итальянских композиторов. Весной 1835 года он познакомился с Михаилом Глинкой, с которым играл на фортепиано в четыре руки, занимался анализом творчества Бетховена и Мендельсона. Глинка также передал Даргомыжскому конспекты уроков теории музыки, которые он получал в Берлине от Зигфрида Дена. Побывав на репетициях готовившейся к постановке оперы Глинки «Жизнь за царя», Даргомыжский задумал самостоятельно написать крупное сценическое произведение. Выбор сюжета пал на драму Виктора Гюго «Лукреция Борджиа», однако создание оперы продвигалось медленно, и в 1837 году, по совету Василия Жуковского, композитор обратился к другому сочинению того же автора, которое в конце 1830-х было весьма популярно в России, — «Собор Парижской Богоматери». Даргомыжский использовал оригинальное французское либретто, написанное самим Гюго для Луизы Бертен, чья опера «Эсмеральда» была поставлена незадолго до того. К 1841 году Даргомыжский закончил оркестровку и перевод оперы, для которой также взял название «Эсмеральда», и передал партитуру в дирекцию Императорских театров. Опера, написанная в духе французских композиторов, ждала своей премьеры несколько лет, так как намного большей популярностью у публики пользовались итальянские постановки. Несмотря на хорошее драматическое и музыкальное решение «Эсмеральды», эта опера через некоторое время после премьеры, проходившей в Москве в Большом театре, сошла со сцены и в дальнейшем практически никогда не ставилась. В автобиографии, помещённой в газете «Музыка и Театр», издававшейся А. Н. Серовым в 1867 году, Даргомыжский писал: