Князь Игорь (опера)
Премьера оперы состоялась 23 октября 1890 года в петербургском Мариинском театре.
Владимир Высоцкий в театре
Согласно воспоминаниям Марины Влади, её знакомство с Высоцким-актёром произошло в 1967 году на репетиции драматической поэмы «Пугачёв»[комм. 9]. В Театр на Таганке французскую гостью пригласили устроители кинофестиваля, пообещав показать, как работает один из «самых удивительных» артистов — Владимир Высоцкий. Впоследствии Влади писала: «На сцене неистово кричит и бьётся полураздетый человек. От пояса до плеч он обмотан цепями. Ощущение страшное. <…> Как и весь зал, я потрясена силой, отчаянием, необыкновенным голосом актёра»[25][5]. Премьера спектакля «Пугачёв» по одноимённой поэме Сергея Есенина состоялась несколько месяцев спустя, в ноябре того же года. Высоцкий играл в постановке роль беглого каторжника Хлопуши, рвущегося к предводителю восстания: «Уже три ночи, три дня, пробираясь сквозь тьму, / Я ищу его лагерь, и спросить мне некого. / Проведите ж, проведите меня к нему, / Я хочу видеть этого человека!»[5]. Роль Хлопуши была небольшой — всего сто строк, однако эпизод, связанный с этим персонажем, стал, по словам Натальи Крымовой, кульминацией всего спектакля. Сцена, во время которой герой рвался в цепях, сопровождалась «жутким кандальным звоном». Сравнивая сохранившуюся запись монолога Хлопуши в исполнении Сергея Есенина с той же речью, произносимой Высоцким, Крымова обратила внимание не только на «родство душевных движений» двух поэтов, но и на определённые пересечения в их судьбах — у того и другого был «свой „чёрный человек“ и своя „Русь уходящая“, и нежность к слову, и надрыв, и внутренняя песенность стиха, и — временами — неизлечимая, ничем не заливаемая тоска»[16]. В этом спектакле я играю Хлопушу, беглого каторжника, и меня там швыряют, кидают по цепям вперёд-назад по станку. Бросаешься голым телом на эти цепи, иногда бывает больно. Однажды, когда ввели новых актёров, меня просто избили до полусмерти. Они не умели работать с цепью; там надо всё репетировать. Цепь нужно держать внатяжку, а они меня просто били по груди настоящей металлической цепью. Топоры у нас тоже настоящие…[20]