Елизавета Алексеевна
В браке родилось две дочери[10][11]:
Елизавета Алексеевна
Памятник императрице Елизавете Алексеевне был возведен в городе Баден-Баден в Германии за счет АКБ «Банк на Красных Воротах» по инициативе Тургеневского общества в 2008 году, автор скульптуры Салават Щербаков «вложил» в левую руку Елизаветы Алексеевны раскрытый томик стихов с подписью А. Пушкина. На раскрытой бронзовой странице начертана пушкинская строка: «Я, вдохновенный Аполлоном, Елизавету втайне пел». Во время обручения великого князя Александра Павловича и великой княгини Елизаветы Алексеевны кольца молодым надевала сама Екатерина II. Стихотворение Гавриила Романовича Державина «Амур и Псишея» посвящёно бракосочетанию великого князя Александра Павловича и великой княгини Елизаветы Алексеевны. Существует версия, что знаменитая фортепианная пьеса-багатель Людвига ван Бетховена «К Элизе» посвящена именно Елизавете Алексеевне. Императрица Мария Александровна, внучатая племянница Елизаветы долгие годы собирала все документы, написанные Елизаветой Алексеевной или как-то связанные с её жизнью. Елизавета Алексеевна считала жизнь при екатерининском дворе лучшею порою в своей жизни. Это подтверждается в одном из писем императрицы к матери: «Признаюсь. Я всегда люблю возвращаться к царствованию императрицы Екатерины, и хотя застала его всего четыре года, будучи в том возрасте, когда мало размышляют, эта эпоха осталась для меня образцом, формой, которая невольно служила для меня мерилом. Было у неё много слабостей, были, вероятно, недостатки, но никто не постиг, как она, искусства царствовать». Есть версия, что знаменитая царскосельская статуя «Девушка с кувшином» изображает именно императрицу. За все время пребывания в России Елизавета Алексеевна написала матери свыше пятнадцати тысяч писем. В ЦГИА хранится фонд канцелярии императрицы Елизаветы Алексеевны в 51 единицу хранения. В основном это письма с просьбами о помощи пострадавшим во время Отечественной войны 1812 года и наводнения 1824 года в Санкт-Петербурге. Kак гласит легенда, Пушкин видел императрицу не только в коридорах и на торжественных мероприятиях в Царском селе. По преданию, Елизавета будто очень любила купаться обнажённой тёплыми летними вечерами в Царскосельских прудах вместе со своими фрейлинами, а воспитанники лицея не раз сбегали из дворца прогуляться по саду, и во время такого очередного побега Пушкин и увидел прекрасную императрицу, которая покорила его сердце. В работе Софии Привалихиной жизнь императрицы освещена всесторонне, прослежена едва ли не день за днем, по газетам, архивным документам, камер-фурьерским книгам 180 — 230-летней давности. София Привалихина вступает в спор с главным биографом императрицы Елизаветы царственным историком великим князем Николаем Михайловичем, издавшем в 1908—1909 годах трехтомный труд «Императрица Елизавета Алексеевна, супруга Императора Александра I». Под пером царственного историка Елизавета предстает страдалицей, угнетаемой свекровью, матерью-императрицей Марией Федоровной, оставленной всеми, замкнувшейся в собственном мирке в кругу нескольких подруг-фрейлин, далекой от политики и реальной жизни, ни на что не влияющей, ни во что не вникающей, кающейся за свою короткую грешную любовь к кавалергарду Охотникову, навеки душевно сломленной после того, как кавалергард был смертельно ранен и умер в январе 1807 года, терпеливо переносящей измены мужа-императора с фавориткой Марией Нарышкиной. Образ императрицы, ещё при жизни чуть ли не всеми оставленной и забытой и в России, и у себя на родине, в великом герцогстве Баденском (Германия)… Совершенно другой предстает императрица у молодого историка Софии Привалихиной. Автор исследования воссоздает, что редкость в исторической науке, зрительный образ императрицы. Это притягательный образ чрезвычайно живой, подвижной красавицы-блондинки с пшеничными локонами, спадающими на ослепительно белые плечи, с большими голубыми глазами, взглядом, проникающим прямо в душу; с легкой скользящей походкой, говорящей голосом увлекающим, чарующим, обдающим жаром чувствований и чувств, скоро и одинаково хорошо на четырёх языках, но предпочитающей французский и русский, спортивной, смолоду, с самого приезда в Петербург и неизменно до конца дней увлеченной верховой ездой и купанием в Неве и Финском заливе, умницы, блестяще образованной, начитанной и музыкальной. На долю ни одной из них не выпало столько славы, сколько выпало Елизавете.