Троцкий, Лев Давидович
В августе 1918 года Троцкий формирует тщательно организованный «поезд Предреввоенсовета», в котором, с этого момента, он в основном и живёт два с половиной года, непрерывно разъезжая по фронтам Гражданской войны. В качестве «военного лидера» большевизма Троцкий проявляет несомненные пропагандистские способности, личную смелость и явную жестокость. Прибыв 10 августа 1918 года на станцию Свияжск, Троцкий лично возглавляет борьбу за Казань (см. Троцкий в Свияжске (1918)). Самыми драконовскими способами он наводит среди красноармейцев дисциплину, прибегнув, в том числе, к расстрелам каждого десятого солдата 2-го Петроградского полка, самовольно бежавшего со своих боевых позиций.
Лев Троцкий в 1905 году
Известие о «Кровавом воскресенье» — года — застало Троцкого в Женеве, куда он вернулся после поездки с серией докладов перед российскими эмигрантами в городах Швейцарии. Утром 23 января в редакции газеты «Искра» (от Юлия Мартова) Троцкий узнал, что перед Зимним дворцом «пролилась кровь». Жена Троцкого — Наталья Седова — позже вспоминала, что услышав это известие революционер «побледнел, почувствовал себя плохо и почти потерял сознание». Троцкий, «задыхавшийся в затхлом воздухе эмигрантских колоний, где [он] рассорился едва ли не со всеми», воспринял произошедшее событие как начало «долгожданной» революции о которой он говорил и писал все предыдущие годы. Вскоре после начала революционных событий, на собрании в Женеве, Троцкого впервые увидел будущий нарком просвещения Анатолий Луначарский:
Не будучи связанным фракционными ограничениями, Троцкий решил немедленно вернуться в Российскую империю: через русских студентов в Швейцарии ему удалось получить фальшивый паспорт на имя отставного прапорщика Арбузова, с которым он и отправился в «опасное путешествие». По дороге он остановился в Мюнхене в доме Александра Парвуса, который написал «обширное» предисловие к уже готовой брошюре Троцкого, получившей в связи с событиями Кровавого воскресенье новое название — «До 9 января» (см. «Наша революция»). По версии Парвуса, озвученной им в письме Павлу Аксельроду, Троцкий беспокоился, «как бы не пропала его брошюра» — но вскоре она была издана в Женеве меньшевиками.
В своём предисловии Парвус «полностью одобрял» новую концепцию, сформулированную Троцким в пяти статьях брошюры: «Война и либеральная оппозиция», «Чего требуют земцы?», «Демократия», «Демократия и революция» и «Пролетариат и революция». «Сущностью» выдвинутой концепции была мысль о том, что в русской, тогда ещё только «надвигавшейся», революции «пролетариату» — а не буржуазии и иным либеральным политическим силам, которых автор обозначал как «политических евнухов» — было суждено сыграть руководящую роль. Задачи социал-демократической партии виделись Троцкому в подготовке всеобщей политической забастовки и вооруженного захвата власти рабочими.
Само восстание должно было, по версии Троцкого, «принципиально отличаться» от безуспешных рабочих восстаний XIX века: революционер советовал отказаться от тактики сооружения уличных баррикад — «бессмысленных и беспомощных» в условиях наличия у правительственных войск новых видов оружия — и вести «маневренную партизанскую войну». Кроме того он предлагал привлекать к революции крестьян и самих солдат — делая их помощниками, действующими под руководством пролетариата и партии — для чего следовало «развёртывать» агитацию как в деревне, так и в Русской императорской армии. Троцкий также требовал прекращения Русско-японской войны и созыва Учредительного собрания, которое должно было обеспечить переход власти к пролетариату. Ленин оценил брошюру Троцкого как «пустозвонство», обвиняя автора в том, что его «новые» взгляды одобрены Георгием Плехановым, Верой Засулич и другими меньшевиками (поскольку брошюра вышла в издательстве «Искры»).