Фрейд, Зигмунд
Зигмунд Фрейд родился 6 мая 1856 года в небольшом (около 4500 жителей) городе Фрайберг в Моравии, которая на тот момент принадлежала Австрии[17]. Улица, на которой родился Фрейд, — Шлоссергассе — сейчас носит его имя[18]. Деда Фрейда по отцовской линии звали Шломо Фрейд, он умер в феврале 1856 года, незадолго до рождения внука, — именно в его честь последний получил имя. Отец Зигмунда, Якоб Фрейд, был женат дважды и от первого брака имел двоих сыновей — Филиппа и Эммануила (Эммануэля[16]). Во второй раз он женился в возрасте 40 лет — на Амалии Натансон, которая была вдвое его моложе[16]. Родители Зигмунда были евреями, происходившими из Германии[16]. Якоб Фрейд имел собственное скромное дело по торговле тканями. Во Фрайберге Зигмунд прожил первые три года жизни, пока в 1859 году последствия индустриальной революции в Центральной Европе не нанесли сокрушительный удар по небольшому бизнесу его отца, практически его разорив, — как, впрочем, и почти весь Фрайберг, оказавшийся в значительном упадке: после того, как завершилась реставрация находящейся поблизости железной дороги, город переживал период роста безработицы[18]. В том же году у четы Фрейдов родилась дочь Анна[16].
Нансен, Фритьоф
17 января 1919 года Нансен женился на Сигрун Мунте, которая развелась с мужем за год до того. Своим детям Нансен сообщил о свадьбе постфактум, Лив Нансен в мемуарах пишет о новом браке отца более чем сдержанно. Перед этим Нансен сделал предложение Кэтлин Скотт, которая отвергла именитого жениха под предлогом разницы в возрасте: ей был 41 год, Нансену — 58 лет. В дневнике К. Скотт писала, что «Сигрун лучше подходит Фритьофу, потому что давно любит его, добра и мила и родом из той же страны, что и он». Отношения с С. Мунте Нансен поддерживал постоянно, и после смерти Евы Нансен она фактически стала членом семьи. Р. Хантфорд писал, что новый брак Нансена был неудачным, а «отношения супругов были пропитаны ненавистью». Однако, по мнению Н. Будур, сохранившаяся переписка свидетельствует об обратном. В то же время Н. Будур пишет, что «Сигрун воспринималась Фритьофом как нечто само собой разумеющееся — именно "нечто", а не "некто", потому что по большому счёту его никогда не интересовали её чувства. Он страшно злился на неё, когда она что-то делала против его воли или у неё что-то не получалось».