Лопатин, Лев Михайлович
Жизнь Лопатина была типичной жизнью философа: небогатая внешними событиями, она была наполнена преимущественно внутренней умственной работой. Философ никогда не женился и всю жизнь провёл холостяком. Жил он всегда в одном и том же доме — в родительском особняке в Гагаринском переулке, из которого никогда не переезжал и в котором умер[8]. В самом доме он занимал комнату на верхнем этаже — так называемую «детскую», потолок в которой был столь низким, что В. С. Соловьёв, входя, должен был нагибаться, чтобы не удариться головой о притолоку. Рассказывали, что когда Лопатины поселились в этом доме, Лев Михайлович, осмотрев комнату, сказал: «Ну, до весны как-нибудь дотяну», — да так и остался в ней на всю жизнь[7]. Умерли отец и мать философа, сестра продала дом, но Лев Михайлович всё-таки выхлопотал у новых хозяев свою комнату, не зная, куда и как из неё можно переселиться[11]. Образ жизни философа на протяжении многих лет также оставался неизменным: работал он по ночам, днём спал, а вставал во второй половине дня, из-за чего постоянно опаздывал на разные заседания. Опаздывал он также на лекции, которые читал, и уроки, которые вёл, и эта привычка была предметом добродушных шуток его сослуживцев. По вечерам Лев Михайлович ездил на частные собрания, так называемые журфиксы, или просто в гости, где просиживал за беседой и чашкой чая до глубокой ночи. Здесь он нередко рассказывал свои страшные рассказы, на которые был большой мастер. Летом он обычно уезжал за границу или на Кавказ, чаще всего в Ессентуки, либо гостил на даче у кого-либо из своих друзей[37]. В своей деятельности в Психологическим Обществе и журнале «Вопросы философии и психологии» Лев Михайлович также любил привычную неизменность. Он председательствовал на заседаниях, выступал в прениях, просматривал поступившие в журнал рукописи, давал на них свои меткие отзывы[37]. Всю техническую редакторскую работу осуществляла его помощница, вдова историка М. С. Корелина, секретарь журнала Н. П. Корелина. Как руководитель, Лопатин был весьма консервативен: он не любил новшеств и старался избегать всего, что требовало от него больших затрат энергии. Когда в Москву задумал приехать известный французский философ А. Бергсон, Лопатин воспротивился его приезду, так как не желал брать на себя связанные с его приёмом хлопоты[9]. За это на него очень досадовали коллеги и знакомые. Лопатин негативно относился к новейшим течениям в философии и не хотел изучать труды новых европейских авторов, будучи убеждён, что старые всё равно лучше[11]. «Старинный — значит, хороший труд», — любил говорить Лев Михайлович[7]. В особенности не любил он распространившиеся в начале XX века школы неокантианцев — Г. Когена, Г. Риккерта и П. Г. Наторпа, учения которых казались ему тёмными и непонятными. Когда группа молодых неокантианцев решила издавать в России философский журнал «Логос», Лопатин отказал им в какой-либо поддержке, и журнал начал выходить без его участия[38]. В то же время Лопатин очень чутко реагировал на те новые направления в философии, которые были созвучны его собственным идеям. Он, в частности, одним из первых высоко оценил прагматизм В. Джеймса[7], защищавшего дорогие ему идеи существования Бога и свободы воли[39].
Столыпина, Ольга Борисовна
Первым женихом фрейлины Ольги Борисовны стал прапорщик Лейб-гвардии Преображенского полка "Михаил Аркадьевич Столыпин" (1859—1882), старший сын генерала Аркадия Дмитриевича Столыпина от второго брака с княжной Натальей Михайловной Горчаковой. Однако незадолго до свадьбы он был убит на дуэли князем Иваном Шаховским. Секундантом Столыпина был брат Ольги Борисовны, Дмитрий. Точная причина дуэли не известна. По одним предположениям, Михаил Аркадьевич заступился за молодого офицера, над которым насмехался князь Шаховской; по другим — за честь неустановленной дамы. Местом был выбран один из островов в окрестностях Петербурга. По семейным преданиям, впоследствии с князем стрелялся брат Михаила, "Пётр Аркадьевич" (1862—1911), получивший ранение в правую руку.
Та же семейная легенда, распространившаяся в свете, гласила, что раненый Михаил сам пожелал брака младшего брата и своей невесты. Александр Извольский в мемуарах писал:
По воспоминаниям дочери Марии, Пётр Аркадьевич, опасался, что его молодость может стать препятствием для сватовства. Ему исполнилось только двадцать два года, невеста была почти на три года старше: «"Но дедушка, улыбаясь, ответил: „La jeunesse est un defaut duquel on secorrige chaque jour"“ "и спокойно и радостно отдал свою дочь этому молодому студенту, зная отлично, что лучшего мужа ей не найти".» 23 июня 1884 года Пётр Столыпин, в то время студент естественного отделения физико-математического факультета Санкт-Петербургского Императорского университета, обратился с прошением к ректору о разрешении вступить в брак: «Честь имею ходатайствовать перед Вашим Превосходительством о разрешении мне вступить в брак с дочерью почётного опекуна гофмейстера двора его Императорского Величества девицею Ольгой Борисовной Нейдгардт».