Штеннес, Вальтер
Войну Штеннес закончил в 1918 году в должности полевого адъютанта и за время боевых действий был многократно награждён: в 1915 получил Железный крест 2-го и 1-го класса, в 1917 — Королевский прусский Рыцарский крест ордена Дома Гогенцоллернов, в 1918 — , Ганзейский крест (название Ганзейского города-учредителя неизвестно) и серебряный нагрудный знак «За ранение».
Нернст, Вальтер Герман
Вскоре после капитуляции германской империи 11 ноября 1918 года были составлены и распространены списки людей, которые назывались «Списки военных преступников», и были различными по подлинности, составу и длине. Нернст, вместе с , Фрицом Габером и Вальтером Ратенау, находились в этих списках, как правило, в самом верху. Однако, присутствие в таких списках (в том числе и официальных), как указывает автор, не означает, что Нернст на самом деле «"был объявлен военным преступником за свои военные исследования"». 
Статьи 228 и 229 Версальского договора от 28 июня 1919 года обязывали немецкое правительство доставить в военные суды немцев, которых государства-победители обвинили в нарушении законов и обычаев войны. В соответствии со статьей 230, немецкое правительство должно было представить любые документы необходимые для расследования. При этом правительства государств-победителей в меньшей мере были инициаторами в данной ситуации, так как они знали, что нарушения международного военного права происходили в такой же степени и с их стороны. Пресса же государств-победителей наиболее громко призывала к объяснениям, экстрадиции и осуждению. При этом государства-победители не полагались на информацию, предоставленную немецкой стороной. Они создавали свои следственные комиссии, которые проверяли захваченные химические заводы и опрашивали подозреваемых. В данной ситуации подозреваемым помогло то, что в комиссиях у них были знакомые коллеги. Так, глава британской комиссии, генерал Гарольд Хартли, обучался химии в Мюнхене у Рихарда Вильштеттера, а другой член комиссии работал у Габера в Карлсруэ. С постепенной ратификацией Версальского договора в конце июля 1919 года, Нернст, вместе со своим бывшим конкурентом Габером, подали протест в адрес Прусской академии наук и в академии нейтральных государств о том, что они «"к их большому удивлению"» должны привлекаться к ответственности перед военным судом также как и «"обычные преступники"». 
После вступления в силу Мирного договора от 16 июля 1919 года в течение нескольких месяцев оставалось непонятным, станут ли государства-победители настаивать на выдаче таких ученых как Нернст для расследования по подозрению в совершении военных преступлений. Для того, чтобы финансово обеспечить свою семью, Нернст продал приобретенные им годом ранее усадьбы около Темплина в . В 1919 году он, как и Фриц Габер, переехал сначала в Швецию, а затем в Швейцарию. Между тем, в побежденной Германии многочисленные публикации настраивали граждан против Газовой войны, причем Германию представили в качестве жертвы, использование боевых отравляющих веществ как самооборону, а победителей как жестоких мстителей. Так, в 1919 году, Эдуард Мейер инициировал создание призыва «Для чести, правды и права. Декларация немецких преподавателей высших учебных заведений к вопросу о экстрадиции», в которой говорилось: И в том же году часть студентов опубликовала призыв «Против экстрадиции немецких ученых в зарубежные страны». Таким образом, те, кто попадал в списки экстрадиции, в итоге становились общенациональными любимчиками: 
В декабре 1919 года немецкое правительство издало закон «О судебном преследовании военных преступников», но это было скорее не выражение их собственных намерений, а выполнение формальностей перед победителем. В середине февраля 1920 года государства-победители договорились с Германией, что военные преступники будут преследоваться Верховным судом за причастие к военным преступлениям, но будет возможность отложить вопрос об их выдаче, если будет вынесено соответствующее судебное решение с немецкой стороны Фактически, немецкое правительство разоблачало тех ученых, которые участвовали в разработке химического оружия, но их деятельность касательно этого никогда серьёзно не изучалась. Это, в свою очередь, исключало возможность ссылки заграницу. В связи с этим ученые могли быть уверены, что риска преследования за участие в исследованиях боевых отравляющих веществ больше не существовало. Поэтому Нернст и Габер в конце 1919 года вернулись в Германию и возобновили свою деятельность в Берлине. После их возвращения из укрытия у союзников оба были допрошены о деятельности по разработке и производству химического оружия, но после этого их больше не беспокоили по этому вопросу. 
Присуждение Нобелевских премий Максу Планку в 1918 году, Фрицу Габеру и Йоханнесу Штарку в 1919 году, а в 1920 году и Нернсту, вызывало за границей осуждающие комментарии, но показало, что правительства союзников и международное научное сообщество не хотели больше продолжать разбирательства. И хотя список Межсоюзнической комиссии военного контроля в феврале 1920 года включал в себя почти 900 разыскиваемых, но к маю 1920 года он сократился до 45 имен и в нём не значился ни Нернст, ни Габер.