Кустодиев, Борис Михайлович
Жена Юлия Евстафьевна Прошинская родилась в 1880 году. В 1900 году познакомилась с будущим мужем в Костромской губернии, куда Борис Кустодиев летом выехал на этюды. На чувства молодого художника ответила взаимностью и стала его женою в начале 1900-х, приняв фамилию мужа. В браке супруги Кустодиевы имели сына Кирилла (1903–1971, стал тоже художником) и дочь Ирину(1905—1981). Третий ребёнок, Игорь, умер в младенчестве. Юлия Кустодиева пережила мужа и скончалась в 1942 году.
Блок ада
17 ноября 1987 года перед концертом группы «Алиса» в Санкт-Петербурге милиция не хотела пускать во дворец спорта «Юбилейный» беременную жену Константина Кинчева и её подругу Аду Заблудовскую (жену гитариста группы «Секрет», Андрея Заблудовского). После того как один из милиционеров толкнул супругу Константина, он заступился и с заломанными руками был доставлен в милицейскую машину.
Люди, пришедшие на концерт, воспрепятствовали задержанию, и когда лидер группы «Алиса» вышел на сцену, то объяснил публике, что «концерт начался позже из-за того, что его и его беременную жену не пускали в зал менты» и посвятил песню «Эй, ты, там, на том берегу» «иностранным гостям, находящимся в зале, ментам и прочим гадам». В результате было возбуждено уголовное дело по статье 206, часть 2 — злостное хулиганство. Также в газете «Смена» была напечатана статья «Алиса с косой чёлкой», автор которой, Виктор Кокосов, обвинил Константина Кинчева в пропаганде фашизма в связи с тем, что во время концерта вместо слов «… эй, ты, там на том берегу !» он якобы пел со сцены «… хайль Гитлер на том берегу !». Однако группа подала на газету в суд, и выиграла дело, доказав ложность обвинений. На шестом фестивале Ленинградского рок-клуба в 1988 году перед тем, как начать петь эту песню Константин Кинчев сделал вступление: «Следующая песня посвящена иностранным гостям, если они присутствуют в зале, и прочим, как теперь выяснилось нашим огромным друзьям».Год 86, жаркое августовское лето, у меня живёт Башлачёв, Юра Наумов. После очередной попойки я прилёг спать, и снится мне сон: я иду по узкой-узкой тропинке, с одной стороны гора, с другой стороны обрыв. Вверх иду. Навстречу мне толпа весёлых людей, которые мне говорят: «Чё ты вверх идешь, пойдём с нами вниз». Ну я разворачиваюсь и говорю: «Ладно пойдёмте с вами вниз». Там у них пикник, бухло, веселье, танцы-пляски, в общем ну-такая вакханалия. Вдруг я оказываюсь в клетке, и эти люди, которые меня туда пригласили тыкают на меня пальцами, хохочут и впускают ко мне зверя. Причём зверь страшный: голова кабана, туловище волка, а раскрас тигра. Я от этого зверя начинаю карабкаться по сеткам, зависаю, он на меня кидается, но достать не может. Боюсь, но как жест отчаяния бросаюсь на этого зверя, начинается схватка: открываю голову, по руке течёт чёрная кровь, клетка растворяется, люди растворяются и убегают. Вижу водоём, бросаю туда голову, она превращается в маску, зелёная маска медленно опускается на дно, и возникает некий лабиринт, в который я вхожу. Раз повернул, два повернул: запутался, выхода нет. И такая длинная анфилада с кучей дверей, а перед этой анфиладой стоит человек корейского вида в чёрных одеждах и говорит мне такое странное слово: «Движение и покой, а тебе туда», и показывает дверь, куда мне надо войти. Я туда вхожу и там у меня всё хорошо. Кто этот человек в чёрных одеждах корейского вида высокий, 86 год? Я в 90-м понял кто этот человек: Виктор Робертович Цой. Ему и посвящён весь альбом «Пульс Хранителя Дверей Лабиринта».
Нина Барановская в своей книге «По дороге в рай…» описала историю, возникшую вокруг строчки «Быть может, я картонный герой, но я принимаю бой». Константин Кинчев посвятил песню «Мы держим путь в сторону леса» Борису Гребенщикову, а тот в свою очередь ответил композицией «Быть вместе», в которой есть фраза «А твоим картонным героям, у которых нет тени…». Считалось, что строчка из песни "«Земля»" была ответом на слова БГ, но сам Константин Кинчев опроверг это: