Эпический театр
Политический театр Пискатора постоянно закрывали, то по финансовым, то по политическим причинам, он возрождался вновь — на другой сцене, в другом районе Берлина, но в 1931 году умер окончательно, и сам Пискатор переселился в СССР. Однако ещё несколькими годами раньше, в 1928-м, эпический театр Брехта отпраздновал свой первый большой, по свидетельствам очевидцев — даже сенсационный успех: когда Эрих Энгель на сцене Театра на Шиффбауэрдамм поставил «Трёхгрошовую оперу» Брехта и К. Вайля.
Эпический театр
Всё в этом спектакле соответствовало духу «эпического театра»: актёры в нём были заинтересованными свидетелями, они рассказывали и показывали, характер создавался двумя-тремя штрихами, и такой способ игры, пишет критик, не снижал ни драматизма событий, ни зрительского соучастия, тем более что эстетика Брехта здесь была приправлена — в лице исполнительницы главной роли Зинаиды Славиной — «привычной русской сердечностью и эмоциональностью»[115]. Оформление было сведено к минимуму: место действия обозначали вывески. Два парня, один с гитарой, другой с аккордеоном (Анатолий Васильев и Борис Хмельницкий), представляли «хор», с помощью зонгов на стихи Брехта и не только Брехта задавали в этом спектакле тон и ритм и одновременно, по словам Смелянского, выводили его на новый уровень, заражая зал темпераментом «освобождающейся, прозревающей мысли», особенно активно прозревавшей при исполнении зонга «Шагают бараны в ряд», не предназначенного Брехтом для «Доброго человека»[115][125]. С этого спектакля начиналась не только любимовская «Таганка», но и целая эпоха российского театра[113].