Армия Андерса
В значительной части армия численностью 75 491 военнослужащих[1] была создана и содержалась за счёт материально-технических ресурсов СССР (в том числе 100% вооружения и боеприпасов, продовольствия, тёплого зимнего обмундирования и прочих запасов материального снабжения, а также значительных финансовых средств в размере более 400 млн. советских рублей) и частично за счёт средств стран антигитлеровской коалиции, Великобритании и США (обмундирование и снаряжение). Однако, вопреки первоначальным договорённостям между правительствами Советского Союза и Польской Республики о дружбе и взаимной помощи, в соответствии с которой создаваемая армия должна была «вести войну с немецкими разбойниками рука об руку с советскими войсками»[2] (то есть, на советско-германском фронте), а также прямым указаниям премьер-министра Польши В. Сикорского, который предлагал армии остаться в СССР и воевать вместе с Красной Армией, под разными предлогами весной-летом 1942 года «армия Андерса» была выведена из СССР в Иран, где впоследствии в июле 1943 года была переформирована во 2-й польский корпус в составе британской армии, который лишь в январе 1944 года в составе 8-й британской армии был отправлен на итальянский фронт Второй мировой войны.
Аденауэр, Конрад
Аденауэр считал, что внешнюю безопасность ФРГ можно обеспечить только присутствием войск союзников. Но уже в 1956 г. он добился создания новых германских вооружённых сил — бундесвера. В новой немецкой армии формально запрещалось служить бывшим кадровым военным, если они состояли в нацистской партии. На деле этот запрет часто нарушался. Выступая в бундестаге 3 декабря 1952 года, Аденауэр сделал достаточно знаковое заявление:Я бы хотел от имени федерального правительства заявить, что мы признаём всех носителей оружия нашего народа, достойно боровшихся под знаком солдатских традиций на земле, на воздухе и на воде. Мы убеждены, что хорошая репутация и большие достижения нашего солдата живут в нашем народе и сохранятся впредь, несмотря на все оскорбления прошлых лет. Нашей общей задачей должно стать — и я уверен, что мы решим её — соединение моральных ценностей нашего солдата с демократией.