Эпический театр
Политический театр Пискатора постоянно закрывали, то по финансовым, то по политическим причинам, он возрождался вновь — на другой сцене, в другом районе Берлина, но в 1931 году умер окончательно, и сам Пискатор переселился в СССР. Однако ещё несколькими годами раньше, в 1928-м, эпический театр Брехта отпраздновал свой первый большой, по свидетельствам очевидцев — даже сенсационный успех: когда Эрих Энгель на сцене Театра на Шиффбауэрдамм поставил «Трёхгрошовую оперу» Брехта и К. Вайля.
Векверт, Манфред
В 1961 году Палич эмигрировал в Западную Германию, и Векверт, ещё в 1960 году назначенный главным режиссёром «Берлинер ансамбль» (при интенданте Елене Вайгель и художественном руководителе театра Эрихе Энгеле), в дальнейшем работал в основном в паре с Йохеном Теншертом. Вместе они поставили, в частности, «Дни Коммуны» Брехта и «Дело Оппенгеймера» ("In der Sache J. Robert Oppenheimer") Хайнара Кипхардта. Выдающимся событием театральной жизни была признана их совместная постановка «Кориолана» У. Шекспира в обработке Брехта. Прохладно встреченный восточногерманской критикой, за рубежом этот спектакль, поставленный в 1964 году, стал едва ли не самым большим успехом театра после смерти Брехта. Питер Брук, сам нашедший в «эпическом театре» Брехта ключ к новым прочтениям Шекспира, писал о «Кориолане»: «В ряде отношений этот спектакль можно назвать триумфальным. Многие стороны пьесы словно впервые зазвучали: большая часть её редко бывала так хорошо поставлена. Труппа подошла к пьесе с социальной и политической меркой, а это означало, что штампованные механические способы сценического решения шекспировской толпы больше не годились… Та энергия, которая придавала актёрам силы на протяжении нескольких месяцев работы, высветившая в итоге смысл того, что находится за пределами сюжета, шла от интереса актёра к социальной теме. Маленькие роли не казались исполнителям скучными — они никогда не превращались в фон по той причине, что несли с собой темы, интересные для изучения и обсуждения. И простые люди, и трибуны, и сражение, и массовка были насыщенными: пускались в ход все театральные формы — костюмы носили печать каждодневной жизни, но сами мизансцены шли от трагедии».