Сумароков, Александр Петрович
Поэт и драматург принадлежал к дворянскому роду Сумароковых, возвышение которого началось во второй половине XVII века. Дед — Панкратий Богданович (1650—1730) — в звании подьячего с ключом находился при царе Фёдоре Алексеевиче, а затем и при Петре I; последний наградил его за верную службу. По преданию, царским крестником был его сын Пётр — будущий отец поэта, который на военной службе дослужился до полковника, а в 1737 году перешёл в статскую службу и исправлял должность судьи в Канцелярии конфискации. В отставку в 1762 году Пётр Сумароков вышел в чине действительного статского советника. Он породнился с родом Приклонских, шурин — Пётр Спиридонович Приклонский (1709—1780) — принадлежал к группе дворян, оказавших активное противодействие «верховникам» при воцарении Анны Иоанновны. Семья была состоятельной: согласно ревизской сказке 1737 года, в шести имениях Сумароковых числилось 1737 крепостных крестьян мужского пола. Кроме Александра, у Петра и Прасковьи Сумароковых было два сына и три дочери. Александр родился на территории Финляндии, где тогда находился его отец по делам службы[2][4].
Репки (Черниговская область)
Экономическое положение основной массы жителей Репок оставалось тяжелым и после отмены крепостного права. В ходе проведения реформы 1861 г. земельные наделы крестьян существенно сократились. Так, 102 крепостных помещика Бакуринского получили по уставной грамоте около 280 десятин земли, хотя до реформы пользовались 579 десятинами. За эти мизерные наделы была назначена выкупная сумма в размере 8300 руб., 1/5 которой крестьяне выплатили по-/581/мещику единовременно, а 4/5 должны были возвратить по 6 проц. ежегодно государству, которое рассчитывалось с помещиком . Примерно на таких же условиях вышли из крепостной зависимости крестьяне, принадлежавшие десяти другим помещикам Репок. Одной из наиболее характерных черт пореформенной действительности было крестьянское малоземелье. Так, по данным 1883 г., на двор бывших крепостных в Репках приходилось в среднем по 5,7 десятины, на двор бывших государственных крестьян — по 6,3 десятины, на казацкий двор — 7,1 десятины. В то же время только помещикам Бакуринским принадлежало свыше 2,1 тыс. десятин лучшей земли. Малоземелье заставляло крестьян соглашаться на кабальные условия аренды — испольщину, наниматься в помещичьи экономии, кулацкие хозяйства, либо, распродав остатки имущества, оставить родные края и искать лучшей доли на чужбине.