Капабланка, Хосе Рауль
Капабланка родился 19 ноября 1888 года в Гаване, в то время административном центре испанской колонии (Куба получила независимость через десять лет в результате войны с Испанией), в семье офицера Хосе Марии Капабланки и Марии Граупера. В автобиографии Капабланка позднее рассказывал, что научился играть в шахматы в четырёхлетнем возрасте, наблюдая за игрой своего отца с сослуживцем. На третий день он выучил, как ходят фигуры, и во время одной из партий обратил внимание отца, что тот сделал ход не по правилам. В тот же день он сыграл с отцом партию и обыграл его[2]. Эту же историю с небольшими отличиями Капабланка однажды описал в журнальной статье[3]. При этом биографы Капабланки Макс Эйве и Лодевейк Принс, также ссылаясь на слова самого кубинца, называют всю историю вымышленной[4].
Сталин и шахматы
В 1925 году при обсуждении в Политбюро ЦК ВКП(б) проблемы проведении в Москве Международного шахматного турнира (с участием чемпиона мира Капабланки и экс-чемпиона Ласкера) Сталин решительно высказался в пользу положительного решения, хотя оппоненты указывали на большие расходы, которые потребует проведение турнира. В отдельных случаях нельзя исключать, что он лично наблюдал за шахматными поединками на турнирах 1925 и 1935 года (соответственно проходивших в гостинице Метрополь и в Музее изящных искусств), хотя и делал это инкогнито, скрываясь за занавесом. Вторая жена Хосе Рауля Капабланки О. Е. Капабланка-Кларк (в девичестве — Чагодаева) сообщила доктору исторических наук А. Сизоненко в Нью-Йорке в январе 1991 года, что после возвращения с Московского турнира 1936 года Капабланка рассказывал ей, что на одном из туров в Колонном зале за игрой из-за портьеры наблюдал Сталин. После тура Капабланку представили Сталину. Кубинец пожаловался, что советские участники играют с ним в полную силу, а с лидером турнира советским гроссмейстером Михаилом Ботвинником не в полную силу. Сталин заявил, что такого больше не будет. После этого ситуация со слов Капабланки резко изменилась. Газета «Нью-Йорк Таймс» опубликовала письмо Капабланки-Кларк, в котором она подтверждает достоверность этой истории в письменном виде.