Плисецкая, Майя Михайловна
С 1932 по 1936 год жила на Шпицбергене, где её отец сначала работал первым руководителем «Арктикугля», а впоследствии — генеральным консулом СССР. Во время Большого террора, в ночь с 30 апреля на 1 мая 1937 года был арестован, расстрелян 8 января 1938 года (реабилитирован во время хрущёвской оттепели)[3]. Мать была арестована в начале марта 1938 года, вместе с грудным Азарием выслана в Казахстан, в Акмолинский лагерь жён изменников Родины[3] (вернулась в Москву весной 1941 года). Чтобы девочка не была отдана в детский дом для детей изменников Родины, Майю удочерила её тётя по материнской линии, балерина, солистка Большого театра, С. М. Мессерер (её брата Александра забрал к себе дядя, А. М. Мессерер).
Вера Молчальница
В Коломовском доме умалишённых Веру разыскала местная благотворительница — графиня Анна Алексеевна Орлова-Чесменская (дочь Алексея Орлова) и предложила «молчальнице» поселиться в Сырковом монастыре. Сообщают, что сведения о Вере она получила из Петербурга. За давшей согласие Верой приехала игуменья монастыря и отвезла её в обитель. О переселении Веры в монастырь был издан указ Новгородской духовной консистории от 10 апреля 1841 года в котором указано что в монастырь Вера помещается на содержание за счёт графини Анны Орловой. По словам церковного историка графа М. В. Толстого Веру в монастыре приняли враждебно. Игуменья ездила к Петербургскому митрополиту Серафиму с просьбой выслать молчальницу из монастыря. На эту просьбу митрополит ответил:
Вера поселилась в отдельной келье-избушке, внутри которой была единственная выбеленная комната и ведущие в неё маленькие сени. Из мебели в келье был шкаф с книгами, аналой для чтения Священного Писания, медный самовар, два деревянных стула, кровать и часы с кукушкой (на них Вера заклеила изображение сцены пастушеской жизни цитатами из Писания о смерти и будущей жизни). Сторонники легенды указывают, что её келья была «точной копией» кельи Фёдора Кузьмича в Сибири (отшельник, которым по легенде дома Романовых стал император Александр I) — что представляется весьма проблематичным ввиду большого расстояния и сложности связи с сибирскими городами и в особенности с отдалёнными посёлками. Келейной иконой Веры был образ Христа в узах, бывший при ней ещё со времён пребывания в доме для умалишённых, перед ним она поддерживала негасимую лампаду. Спала Вера на кровати, покрытой тонким войлоком, подкладывая по бокам поленья дров, что образовывало для неё подобие гроба, напоминая о кратковременности жизни.
Первой келейницей Веры стала монахиня Мариамна, страдавшая падучей болезнью. Как и многие сёстры, она поносила Веру и однажды, по словам Н. Грузинского, священника Сыркова монастыря, подвернула ногу после неуважительного выказывания о молчальнице, что было расценено как Божье наказание. Новую келейницу назначила из своих дворовых графиня Анна Орлова. Монахиня Амфилохия (умерла в 1901 году) была глуха, и сторонники существования некой тайны, связанной с сырковской молчальницей, утверждают, что графиня, будучи посвящённой в неё, специально выбрала глухую прислужницу, чтобы та не могла услышать, если Вера в бреду или по забывчивости скажет что-то о себе.