Лопатин, Лев Михайлович
Жизнь Лопатина была типичной жизнью философа: небогатая внешними событиями, она была наполнена преимущественно внутренней умственной работой. Философ никогда не женился и всю жизнь провёл холостяком. Жил он всегда в одном и том же доме — в родительском особняке в Гагаринском переулке, из которого никогда не переезжал и в котором умер[8]. В самом доме он занимал комнату на верхнем этаже — так называемую «детскую», потолок в которой был столь низким, что В. С. Соловьёв, входя, должен был нагибаться, чтобы не удариться головой о притолоку. Рассказывали, что когда Лопатины поселились в этом доме, Лев Михайлович, осмотрев комнату, сказал: «Ну, до весны как-нибудь дотяну», — да так и остался в ней на всю жизнь[7]. Умерли отец и мать философа, сестра продала дом, но Лев Михайлович всё-таки выхлопотал у новых хозяев свою комнату, не зная, куда и как из неё можно переселиться[11]. Образ жизни философа на протяжении многих лет также оставался неизменным: работал он по ночам, днём спал, а вставал во второй половине дня, из-за чего постоянно опаздывал на разные заседания. Опаздывал он также на лекции, которые читал, и уроки, которые вёл, и эта привычка была предметом добродушных шуток его сослуживцев. По вечерам Лев Михайлович ездил на частные собрания, так называемые журфиксы, или просто в гости, где просиживал за беседой и чашкой чая до глубокой ночи. Здесь он нередко рассказывал свои страшные рассказы, на которые был большой мастер. Летом он обычно уезжал за границу или на Кавказ, чаще всего в Ессентуки, либо гостил на даче у кого-либо из своих друзей[37]. В своей деятельности в Психологическим Обществе и журнале «Вопросы философии и психологии» Лев Михайлович также любил привычную неизменность. Он председательствовал на заседаниях, выступал в прениях, просматривал поступившие в журнал рукописи, давал на них свои меткие отзывы[37]. Всю техническую редакторскую работу осуществляла его помощница, вдова историка М. С. Корелина, секретарь журнала Н. П. Корелина. Как руководитель, Лопатин был весьма консервативен: он не любил новшеств и старался избегать всего, что требовало от него больших затрат энергии. Когда в Москву задумал приехать известный французский философ А. Бергсон, Лопатин воспротивился его приезду, так как не желал брать на себя связанные с его приёмом хлопоты[9]. За это на него очень досадовали коллеги и знакомые. Лопатин негативно относился к новейшим течениям в философии и не хотел изучать труды новых европейских авторов, будучи убеждён, что старые всё равно лучше[11]. «Старинный — значит, хороший труд», — любил говорить Лев Михайлович[7]. В особенности не любил он распространившиеся в начале XX века школы неокантианцев — Г. Когена, Г. Риккерта и П. Г. Наторпа, учения которых казались ему тёмными и непонятными. Когда группа молодых неокантианцев решила издавать в России философский журнал «Логос», Лопатин отказал им в какой-либо поддержке, и журнал начал выходить без его участия[38]. В то же время Лопатин очень чутко реагировал на те новые направления в философии, которые были созвучны его собственным идеям. Он, в частности, одним из первых высоко оценил прагматизм В. Джеймса[7], защищавшего дорогие ему идеи существования Бога и свободы воли[39].
Лопатино (Хвойнинский район)
В XIX веке деревня Лопатино принадлежала дворянской семье Свяцких .Свяцкий Владимир Николаевич (04.11.1865 -?) был георгиевским кавалером; генерал-майором; участвовал в Первой мировой войне; позже добровольно вступил в ряды РККА. Он был женат на Свяцкой (в девичестве Эсмонт) Татьяне Николаевне (1868 -?). Усадьба в Лопатино принадлежала матери Владимира Николаевича. Именно она значится в «Списках населённых мест Новгородской губернии»:«Лопатинское общество: занятых дворовыми постройками мест — 12, сколько жилых строений — 26, мужчин — 31, женщин — 27, хлебозапасный магазин, мелочная лавка».«Лопатино (усадьба Марии Васильевны Свяцкой): занятых дворовыми постройками мест — 1, сколь-ко жилых строений — 3, мужчин — 33, женщин — 2». «Лопатино (усадьба Марии Владимировны Свяцкой): занятых дворовыми постройками мест — 2, сколько жилых строений — 2, мужчин — нет, женщин — нет».В 1909 году у Владимира Николаевича возникли финансовые трудности, и он продаёт за долги свои имения, в том числе усадьбу в д. Лопатино. Объявление в «Олонецких губернских ведомостях», вторник 24 ноября 1909 года:«Судебный пристав Новгородского окружного суда Н. С. Карпов, жит. в гор. Новгороде, по Московской ул. д. Митрофанова за Федоровским ручьем, согласно 1141 и 1146 ст.ст. устава гр. суд., объявляет, что 30 января 1910 года, начиная в 10 час. утра, в зале гражданского отделения Новгородского окружного суда, будет им производится публичная продажа недвижимых имений, принадлежащих полковнику Владимиру Николаевичу Свяцкому, находящихся Новгородской губ., Боровичского уезда и заключающихся: 1) Миголощской вол., близ д. Лопатиной в земле под названием „д. Лопатино“ с пустошами: „Шваренец“, „Давыдково“ и „Клементьево“ Логиново тож в ко-личестве 700 дес.; […]Означенные имения под № 1 и 2 состоят в залоге у гвардии полковника Ивана Николаевича Глинка в сумме 23000 руб. по закладной, утвер. 20 февраля 1907 г сроком на три года и все другие имения того же Свяцкого в государ. дворян. земельн. банке в сумме 9800 руб., как значится по справке старшего нотариуса суда и под № 3, 4 и 5 у жены полковника Антонины Васильевной Мартыновой в сумме 20000 руб. Означенные имения назначены в публичную продажу за неплатеж Свяцким долга С-Петербургскому о-ву взаим. кредита 3521 руб. 25 коп. с проц., учитильнице Аделаиде Карловне Инганд 10743 руб. 4 коп. с проц., Невельскому мещ. Иоселю Иоселевичу Соминскому 25000 руб. с проц., и полковнику Ивану Николаевичу Глинка по закладной креп. 23900 руб. 41 коп. с проц.. Означенные имения для публичной продажи оценены: 1-е в 7000 руб., 2-е в 1200 руб., 3-е в 800 руб., 4-е в 2880 руб., 5-е в 6000 руб., и 6-е в 500 руб. с каковых сумм и начнутся торги за каждое имение отдельно».