История Пугачёва
15 сентября поэт выехал из Симбирска в Оренбург, его маршрут проходил через земли ставропольских калмыков, принявших активное участие в восстании, мордовские и чувашские деревни, крепости Алексеевскую, Сорочинскую, Переволоцкую, Татищеву и Чернореченскую, захваченные пугачёвцами осенью 1773 года. В Сорочинской Пушкин записал со слов 86-летнего казака Папкова речи мятежных яицких казаков после взятия крепости: «То ли ещё будет? Так ли мы ещё тряхнём Москвою?», использованные позднее и в «Истории Пугачёва», и в романе «Капитанская дочка». 18 сентября Пушкин прибыл в Оренбург, остановившись на загородной даче оренбургского генерал-губернатора В. А. Перовского, сюда же прибыл и В. И. Даль, вызвавшийся быть проводником Пушкина в оренбургских землях. Перовский распорядился оказывать Пушкину всяческое содействие, в частности, в селениях, куда он отправится — собирать к его приезду стариков, помнивших пугачёвщину. 19 сентября Пушкин и Даль отправились в Бердскую слободу — пугачёвскую столицу, где побеседовали с собранными стариками, осмотрели улицы слободы и дом, в котором жил Пугачёв во время осады Оренбурга. Поэту указали на старую казачку Арину Бунтову, в долгой беседе с которой Пушкин почерпнул множество ценных деталей о событиях времён восстания, впоследствии использованных им и в историческом труде, и в романе. Бунтова рассказала и о трагической судьбе дочери и супруги казнённых самозванцем комендантов пограничных крепостей Татьяны Харловой, ставшей наложницей Пугачёва и расстрелянной позднее казаками[5].
Пугачёва, Софья Дмитриевна
По иронии судьбы, именно в это время историей Пугачёвского восстания всерьёз заинтересовался Александр Сергеевич Пушкин. В 1832 и 1833 годах он составил несколько черновых планов будущего романа о временах Пугачёвщины, а также обратился к Бенкендорфу и императору Николаю I за разрешением на поездку в Оренбург для знакомства с местами, где разворачивались события восстания. После бала во дворце графа Бобринского 17 января 1834 года Пушкин записал в дневнике слова императора Николая: «Жаль, что я не знал, что ты о нём (Пугачёве) пишешь; я бы познакомил тебя с его сестрицею, которая тому три недели умерла в крепости Эрлингфорской (с 1774-го году!). Правда, она жила на свободе, но далеко от своей станицы, на чужой, холодной стороне!» Из доклада Меншикова и Бенкендорфа император должен был знать, что умерла не сестра, а дочь самозванца, и не в Гельсингфорсе, а в Кексгольме. Но так как с момента доклада прошло 8 месяцев (а не три недели), то император, возможно, запамятовал о его деталях.