Комплекс Наполеона
Назван в честь императора Франции Наполеона I. В массовой культуре ошибочно принято считать, что Наполеон компенсировал свой небольшой рост стремлением к власти, войнам и завоеваниям (это утверждение ложно, т.к. рост Наполеона составлял 169 см., что было на 5 см. выше среднего роста француза на тот момент[прим. 1]).
Петр Люксембургский
Образ Петра Люксембургского предстает перед нами главным образом из свидетельств на процессе канонизации, созданный современниками, лично знающими его (напомним, что процесс начался всего лишь через 2 года после смерти кардинала). Внешне его описывают как очень высокого (стоит сказать, что в то время средний рост мужчины составлял около 160 см., поэтому для нашего времени это понятие относительно: 180 см. -- это уже подобная характеристика для XIV века) и очень худого (что неудивительно, беря во внимание постоянные посты). Петр вёл чрезвычайно аскетическую жизнь, постоянно пребывая в посте, молитве и осознании своей греховности, что он пытался исправить регулярной исповедью, епитимьей и помощью ближним. Фруассар, великий хронист и современник Петра, так писал о нём:"Мягкий, учтивый и доброжелательный,  словно девица, телом, щедрый на подаяние. Большую часть дня и ночи проводил он в молитве. Во всей его жизни не было ничего, кроме смирения"Далее даём слово Йохану Хёйзинге, известному знатоку Позднего Средневековья:Петр Люксембургский — непомерно долговязый чахоточный юноша, который с детских лет не знает ничего, кроме серьезного и ревностного отношения к вере. Он корит своего младшего брата, когда тот смеется, — ибо написано, что Господь наш плакал, но нигде не сказано, что он когда-либо смеялся. {...}.Сначала знатное окружение пытается отговорить его от намерения отречься от мира. Когда он говорит о том, что хотел бы странствовать по свету и проповедовать, он слышит в ответ: Вы, мол, слишком высокого роста, каждый Вас тут же узнает. И Вам не вынести холода. Проповедовать крестовый поход — да как Вам это удастся? На какое-то мгновение кажется, будто нам приоткрываются глубинные основания этого скромного и непреклонного духа. "Je vois bien, — говорит Петр, — qu'on me veut faire venir de bonne voye a la malvaise: certes, certes, si je m'y mets, je feray tant que tout le monde parlera de moy" ["Вижу я,  хотят, чтобы свернул я с доброго пути на дурной: истинно, истинно, ежели приложу я усилия, то такое содею, что весь мир заговорит обо мне"]. Сударь, ответствует мессир Жан де Марш, его духовник, нет никого, кто желал бы, чтобы Вами содеяно было зло — только добро.Нет никакого сомнения, что знатные родственники, когда аскетические склонности мальчика оказались неискоренимы, почувствовали в связи с этим изумление и гордость. Святой, такой юный, святой, который жил среди них и вышел из их среды! Это был тщедушный, болезненный юноша, несший бремя своего высокого духовного сана, окруженный безмерною роскошью и высокомерием, которыми отличалась жизнь при дворе герцогов Беррийского и Бургундского; сам же — неприглядный, покрытый грязью и паразитами, неизменно занятый своими мелкими, ничтожными прегрешениями. Сама исповедь превратилась для него в тягостную привычку. Каждый день он записывал свои грехи на листочке бумаги; если же, находясь в пути, он не мог этого сделать, то, вернувшись, часами просиживал за этим занятием. Можно было видеть, как по ночам он пишет или читает при свече свои маленькие листочки. Иной раз он встает среди ночи, чтобы исповедаться одному из своих капелланов. Бывало и так, что он тщетно стучался к ним: они прикидывались глухими. Когда же он все-таки находил себе слушателя, он зачитывал ему свои грехи, записанные на бумажках. Если прежде это случалось не более двух-трех раз в неделю, то в последнее время это происходило дважды в течение суток; исповедник уже не мог отойти от него. И когда он наконец испустил дух от чахотки, высказав желание, чтобы его похоронили, как бедняка, был обнаружен полный ларец записочек с нацарапанными на них, день за днем, грехами этой крохотной жизни.