Сумароков, Александр Петрович
Поэт и драматург принадлежал к дворянскому роду Сумароковых, возвышение которого началось во второй половине XVII века. Дед — Панкратий Богданович (1650—1730) — в звании подьячего с ключом находился при царе Фёдоре Алексеевиче, а затем и при Петре I; последний наградил его за верную службу. По преданию, царским крестником был его сын Пётр — будущий отец поэта, который на военной службе дослужился до полковника, а в 1737 году перешёл в статскую службу и исправлял должность судьи в Канцелярии конфискации. В отставку в 1762 году Пётр Сумароков вышел в чине действительного статского советника. Он породнился с родом Приклонских, шурин — Пётр Спиридонович Приклонский (1709—1780) — принадлежал к группе дворян, оказавших активное противодействие «верховникам» при воцарении Анны Иоанновны. Семья была состоятельной: согласно ревизской сказке 1737 года, в шести имениях Сумароковых числилось 1737 крепостных крестьян мужского пола. Кроме Александра, у Петра и Прасковьи Сумароковых было два сына и три дочери. Александр родился на территории Финляндии, где тогда находился его отец по делам службы[2][4].
Сумароков, Александр Петрович
Архив Сумарокова был полностью утрачен после его кончины. Его рукописями, по-видимому, пользовался Н. И. Новиков, который в 1780—1781 и 1787 годах издал в 10 частях «Полное собрание всех сочинений» Сумарокова. Состав издания не подвергался критической проверке, существует предположение, что в разделе песен и эпиграмм были опубликованы произведения, не принадлежащие Сумарокову. Некоторые его прижизненные издания, неизвестные Новикову, были выявлены уже библиографами XX века[2]. Полное собрание номеров «Трудолюбивой пчелы» были переиздано в одном 800-страничном томе в 1780 году и в таком виде вошло в арсенал русской культуры[26]. Все стихотворные трагедии Сумарокова были переведены на французский язык, издавались ещё при жизни драматурга в Петербурге, а в 1801 году двухтомное издание в переводе Поппадопуло увидело свет в Париже[27]. В 1807 году к 90-летию Сумарокова Академия Российская почтила в торжественном собрании его память «похвальным словом», прочитанным его другом И. А. Дмитревским[10].