Эпический театр
Теоретически разработанные Брехтом методы построения пьес и спектаклей: соединение драматического действия с эпической повествовательностью, включение в спектакль самого автора, «эффект очуждения» как способ представить явление с неожиданной стороны, а также принцип «дистанцирования», позволяющий актёру выразить своё отношение к персонажу, разрушение так называемой «четвёртой стены», отделяющей сцену от зрительного зала, и возможность непосредственного общения актёра со зрителем — прочно вошли в европейскую театральную культуру[2][3][4].
Берлинер ансамбль
К работе в новом театре Брехт привлёк своих давних соратников — режиссёра Эриха Энгеля, художника Каспара Неера, композиторов Ганса Эйслера и Пауля Дессау. Вместе с тем многие, кого хотел видеть в своём театре Брехт, не откликнулись на его приглашение, в том числе оказавшиеся в эмиграции в США Эрвин Пискатор и Петер Лорре; Фриц Кортнер, для которого Брехт хотел поставить «Жизнь Галилея», отдал предпочтение американской зоне оккупации. Труппу первоначально составили актёры Немецкого театра, в том числе Пауль Бильдт, и цюрихского «Шаушпильхауза», вернувшиеся вместе с Брехтом из эмиграции, в их числе и Тереза Гизе. Он приглашал в труппу и совсем молодых актёров, ещё не имевших сценического опыта, но и не испорченных, с точки зрения «эпического» стиля исполнения, специальным образованием. О послевоенном немецком театре Брехт отзывался нелицеприятно: «…Внешние эффекты и фальшивая чувствительность стали главным козырем актёра. Образцы, достойные подражания, сменились подчёркнутой пышностью, а подлинная страсть — наигранным темпераментом». Борьбу за сохранение мира Брехт считал важнейшей задачей для любого художника, и эмблемой театра, размещённой на его занавесе, стал голубь мира Пабло Пикассо.