Волколак
Волкола́к[1] (, волкодла́к[2], волкула́к[3], Belarusian: ваўкала́к[4], Polish: wilkołak[5], Ukrainian: вовкула́ка[6] ) — в славянской мифологии человек-оборотень, на определённое время принимающий образ волка. Волколака чаще описывали как обычного волка, иногда указывались странности во внешнем виде и поведении, указывающие на его человеческое происхождение. Волколак сохраняет разум, но не может говорить.
Волколак
Волк — один из центральных, наиболее мифологизированных[64], опасных и почитаемых диких животных в славянской народной традиции.[11]:45—47[12]:148[32]:289[96]:287 Вероятно, у славян некогда существовал его культ.[11]:45—47[17][23][97] Среди основных характеристик образа волка: жизнь в дикой природе, хищничество, связь с кровью, хтоничность, связь с темнотой, связь с умершими, его брачная, мужская и эротическая символика, связь с нечистой силой (волк может отождествляться с ней, страдать от неё или, наоборот, быть для неё опасным) и некоторые демонические свойства, наличие у волков «хозяина», период разгула волков зимой, совпадающий с периодом активизации нечистой силы, посредническая функция волка между людьми и богом и людьми и нечистью, определение волка как «чужого», связь с пересечением границы и переломными моментами, наибольшая близость образа к образам, с одной стороны, медведя, а с другой — собаки; использование частей тела и имени волка как магических средств «для приобретения отпугивающих свойств, агрессивности, жизненной силы и здоровья». В той или иной степени все эти воззрения были перенесены и на образ волколака.[16]:238—239[32]:289-290[40]:147, 151[64][74]:56—57[98] Распространено мнение, что представление о волколачестве, как и в целом об оборотничестве, восходят к тотемизму[19]:644[23][24]:23[32]:290[52]:46[99], при котором осуществлялись обряды переодевания в шкуры тотемных животных[99]. У славян был распространён обычай наряжаться в волчьи маски и костюмы на новогодние праздники, на Масленицу и по некоторым другим поводам[8]:219[25][27][74]:205[100][101], что может рассматриваться как имитация оборотничества[19]:652[98]. В ходе разрушения языческих верований и укрепления христианства отношение к волкам изменилось с нейтрального на отрицательное[29]:162-163, также и оборотничество, рассматривавшееся некогда как знак «приобщения индивида к божественному либо священному животному»[19]:670, стало рассматриваться негативно[29]:162-164[74]:205 и считаться «знаком-символом нечистой силы или её атрибутов»[19]:670. Соответственно, предполагается, что раньше возникли представления о добровольном превращении в волков, тогда как другие типы оборотничества появились под воздействием христианства.[5]:203[29]:162-177 Опираясь на то, что, за исключением превращений целых свадеб, рассказы о волчьем оборотничестве женщин у славян весьма редки[29]:171[37]:74[45]:238[93], выводят, что представления о волколаках являются фольклоризацией сопровождавшихся употреблением изменяющих сознание веществ архаичным обрядам юношеской инициации, которые у древних славян якобы сопровождались ритуальным перерождением в волков[8][19]:679[40][74]:55[102], и последующим «волчьим» союзам молодых воинов, которые обособлялись от социума, жили в лесу и занимались разбоем[8]:221—223[17][29][40][102][103]; отголоски этих явлений видят, например, в польских и украинских обрядах инициации в мужские общины XIX века[8]:219—220, 223[40]:147—148 и в украинских представлениях о запорожских казаках и благородных разбойниках начала XIX века[29]:180. Волколачество могло также служить метафорой для военных походов, в которые отправлялись молодые воины-«волки».[6]:231[104]:67 Предполагается также, что представления о волколачестве могут быть следом поклонения индоевропейцев богу-волку — богу воинов[17][104], мира мёртвых и плодородия[104]. Представления о превращении свадьбы в волков связываются одними исследователями также с тотемизмом, так как свадебные группы некогда означали родовые группы.[99] В восточнославянском народном творчестве волками могли называть практически всех участников свадьбы.[19]:681 Другие исследователи связывают эти представления с древней формой брака, так называемым умыканием — похищением невесты.[2][8]:223—224[13]