Советско-сирийское военное сотрудничество
Сирия напрямую зависела от советских военных поставок и, главное, от советской военной помощи в виде советников, специалистов и присутствия 5-й оперативной эскадры ВМФ СССР — по словам М. Хамеда, у Сирии просто не было альтернативы: ни одна страна в мире не могла поставлять оружие в таких объёмах, как это делал СССР[47]. Колоссальные объёмы вооружений производились в СССР с запасом — с расчётом на то, чтобы оперативно восполнить возможные потери[48]. В Сирию прибыли новые артиллерийские самоходные установки, новые войсковые зенитно-ракетные комплексы «Оса» для укомплектования смешанных бригад при общевойсковых дивизиях, самолёты МиГ-25 и МиГ-23МЛД с новыми бортовыми локаторами, способными сопровождать 4—6 целей и автоматически осуществлять по ним пуски ракет, новые ракеты и бомбы объёмного взрыва и боеприпасы повышенной мощности[49].
Советско-сирийское военное сотрудничество
Всего в ходе войны экипажи ВТА СССР выполнили на Ближний Восток 78 рейсов на самолётах Ан-22, 725 — на Ан-12, перевезя при этом 1700 человек и 8157 тонн боевой техники и боеприпасов[40]. Нагрузка на военно-транспортную авиацию СССР и срочность перевозок заставляла использовать все имеющиеся воздушные маршруты и спешно задействовать другие, резервные. Так, посол США в Иране Ричард Хелмс докладывал советнику президента США по национальной безопасности генерал-лейтенанту Бренту Скоукрофту, что посол СССР Владимир Ерофеев 11 октября 1973 года встречался с шахом Ирана Мохаммедом Реза Пехлеви и обсуждал с ним перспективы пролёта через иранское воздушное пространство самолётов советской военно-транспортной авиации. Шах был в курсе, для каких целей требовался этот коридор, и его ответ был коротким: «Нет». Тогда умудрённый опытом дипломат Ерофеев воспользовался старой уловкой, договорившись о пролёте самолёта «Аэрофлота» с запасными частями для самолётов этой авиакомпании в Сирии, на что шах согласился. Свидетелем этой беседы был придворный министр А. Алам, которого шах уполномочил доложить об услышанном американскому послу и передать эту информацию лично госсекретарю Генри Киссинджеру и президенту США Ричарду Никсону[41].