Аттила
Спустя век после смерти Аттилы готский историк Иордан так отозвался о вожде варваров[1]: «Повелитель всех гуннов и правитель, единственный в мире, племён чуть ли не всей Скифии, достойный удивления по баснословной славе своей среди всех варваров». Память о вожде гуннов сохранялась на протяжении веков в устном германском эпосе и перешла в скандинавские саги. В ранних сказаниях германцев, сложенных в эпоху Великого переселения народов, Аттила указан вторым в списке великих правителей[2][3].
Спартак
Имя Спартака вскоре после его гибели начали использовать в политической пропаганде[130]. Так, Марк Туллий Цицерон явно проводил аналогию со Спартаком[131], когда в своей обличительной речи назвал Луция Сергия Катилину «этим гладиатором» (63 год до н. э.)[132]. Гипотетическую победу заговорщиков во главе с Катилиной Цицерон изобразил как победу рабов: «Если бы они сделались консулами, диктаторами, царями, им всё-таки неминуемо пришлось бы уступить всё это какому-нибудь беглому рабу или гладиатору»[133]. В 44 году до н. э. Марк Антоний уподобил Спартаку юного Гая Октавия (будущего Августа, самовольно набиравшего армию из своих сторонников)[134], а Цицерон — самого Марка Антония[135]. Начиная с I века н. э. Спартака называют в числе главных врагов Рима наряду с Ганнибалом. О его эффектных победах над консульскими армиями вспоминали такие отдалённые во времени поэты, как Клавдий Клавдиан и Сидоний Аполлинарий (V век н. э.)[136]: