Атомные бомбардировки Хиросимы и Нагасаки
Утром 6 августа 1945 года американский бомбардировщик B-29 «Enola Gay», названный так по имени матери (Энола Гей Хаггард) командира экипажа, полковника Пола Тиббетса, сбросил на японский город Хиросиму атомную бомбу «Little Boy» («Малыш») эквивалентом от 13 до 18 килотонн тротила. Три дня спустя, 9 августа 1945, атомная бомба «Fat Man» («Толстяк») эквивалентом в 21 килотонну тротила, была сброшена на город Нагасаки пилотом Чарльзом Суини, командиром бомбардировщика B-29 «Bockscar». Общее количество погибших составило от 90 до 166 тыс. человек в Хиросиме и от 60 до 80 тыс. человек — в Нагасаки.
Бомбардировка Токио 10 марта 1945 года
Необходимость бомбардировки Токио оценивается неоднозначно и вызывает споры в кругах историков. Генерал Кёртис Лемэй позже заявил: «Думаю, если бы мы проиграли войну, то меня судили бы как военного преступника». Однако он считает, что бомбардировки спасли много жизней, подтолкнув Японию к капитуляции. Он также полагает, что в случае продолжения бомбардировок наземное вторжение уже не потребовалось бы, так как к тому времени Японии был бы нанесён огромный ущерб. Историк Цуёси Хасэгава в работе "Racing the Enemy" (Cambridge: Harvard UP, 2005) утверждал, что главной причиной капитуляции стали не атомные удары и не бомбардировки зажигательными снарядами японских городов, а нападение СССР, расторгнувшего пакт о нейтралитете между СССР и Японией и боязнь советского вторжения. Это утверждение обычно для советских учебников, но оригинально для западной историографии и было подвергнуто критике. Например, японский историк Садао Асада (из университета Киото) опубликовал исследование, основанное в том числе на свидетельствах деятелей, входивших в круг принимавших решение о капитуляции. При принятии решения о капитуляции обсуждались именно ядерные бомбардировки. Сакомишу Хисатсуне, генеральный секретарь кабинета министров, позже свидетельствовал: «Я уверен, война закончилась бы так же, если русские вовсе не объявляли бы нам войну». Вступление СССР в войну всего лишь лишило Японию надежды на посредничество, но никак не угрожало вторжением, — у СССР просто не было технических средств для этого.