Когда «Место встречи изменить нельзя» вышел на экраны?
Место встречи изменить нельзя
Премьерный показ «Места встречи…» был приурочен ко Дню милиции и состоялся 11—15 ноября 1979 года на Центральном телевидении. Пресса достаточно живо отреагировала на выход фильма; при этом рецензентов интересовали не только актёрская игра и режиссёрская работа, но и нравственные проблемы, заложенные в детективную историю, — они связаны прежде всего с этическим противостоянием капитана Жеглова и оперуполномоченного Шарапова. В числе тех, кто изначально не принял картину, были авторы сценария — братья Вайнеры, не согласившиеся с режиссёрским вмешательством в драматургическую канву романа и попросившие удалить их фамилию из титров. Позже по инициативе сценаристов их фамилия была возвращена. В последующие годы киноведы давали неоднозначные оценки отдельным эпизодам ленты, в частности, финальной сцене, снятой по настоянию председателя Гостелерадио Сергея Лапина в жизнеутверждающем ключе.
Место встречи изменить нельзя
В картине есть по меньшей мере два эпизода, в которых Жеглов выглядит по-настоящему страшным. Так, в момент спора с Шараповым, считающим, что работники МУРа не имеют права шельмовать (речь идёт о подброшенном кошельке при задержании Кирпича), разгневанный Жеглов в ответ приводит свои жёсткие примеры: «Это ведь ты вынимал из петли женщину, мать троих детей, у которых такой вот Кирпич вынул последние деньги?» Действие второго эпизода происходит после провала засады в Марьиной роще. Ночью герои выпивают за столом коммунальной кухни, и когда сосед Шарапова, Михаил Михайлович Бомзе, начинает рассуждать о человеколюбии и грядущей «эре милосердия», Глеб тяжёлым мутным голосом произносит: «Милосердие — поповское слово». Жеглов не может ждать «прекрасного далёка», он существует только в настоящем, тогда как для Шарапова «эра милосердия» — отнюдь не абстракция: Владимир психологически гораздо ближе к неведомому гуманному миру, чем его коллега. Подтверждением этого являются финальные кадры фильма, в которых вернувшегося после спецоперации Шарапова ждут любимая девушка и малыш-найдёныш (по мнению Бориса Тулинцева, эта сцена — «символ светлого будущего» — является фальшивым включением в детективную канву картины)[26].