While many lauded Zubaria’s actions, more people seemed interested in moral policing, asking on social media why she kept working for and engaging in conversations with a man whose his intentions were clearly not right.
Пока многие восхваляли поступок Зубаиры, еще больше людей решили поиграть в «моральную полицию», спрашивая в социальных сетях, почему она продолжила работать и участвовать в переписке с человеком, намерения которого были очевидно некорректными.