He referred carelessly to the killing as “an individual mistake,” just like thousands of individual mistakes being made throughout the country, forgetting, or pretending to have forgotten that this particular “individual mistake” was a mother, was a history of love, compassion and memories, was a homeland for its family.
Он беспечно назвал убийство «отдельной ошибкой», как тысячи отдельных ошибок, совершаемых по стране, забыв или сделав вид, что забыл, о том, что эта конкретная «отдельная ошибка» была моей мамой, была историей любви, сострадания и воспоминания, была родиной своей семьи.