In my youth, my liberalism was absolute, but—as I’ve aged and become responsible for my family, children, and parents—that liberalism has been walled off from the big and noisy world.
В юности мой либерализм был абсолютен, но по мере моего взросления и роста ответственности за семью, детей и родителей мой либерализм стал как бы огораживаться от большого и шумного мира.