On that day we had dreams of peace which we are reassessing today, realising how naïve we were to assume that a peaceful movement of any magnitude would be able to overthrow a regime backed by international powers, on the one hand, and whose crimes—among them the use of chemical weapons—have been met with international silence.
В тот день мы мечтали о мире, и мы пересматриваем те мечты сегодня, понимая, какими наивными мы были: предполагать, что мирное движение любой силы может сбросить режим, поддерживаемый международными силами, с одной стороны, и чьи преступления — среди которых использование химического оружия — были встречены международным молчанием.