Even without the active involvement of the government today, Russian society—both in the heartland and in the North Caucasus—is accustomed to expurgations of politically sensitive public materials.
Даже без активного вмешательства правительства, сегодня российское общество - как и в сердце страны, так и на Северном Кавказе — привычно к удалению политически чувствительных публичных материалов.