His mother kisses his head, whispers something to him—perhaps the very thing that didn’t occur to me to say to calm him down—and they walk down the street, their heads down, their bodies rigid.
Его мать целует его в голову, что-то шепчет ему — возможно, именно то, что не пришло мне, чтобы успокоить его, — и они уходят по улице: опущенные головы, жёсткие тела.