We ran then to our armed friends asking for protection, which was an important, fundamental contradiction: we wanted to hold on to our moral supremacy, which depended largely on others’ violence, not the nonviolence itself.
Тогда мы бросились к нашим вооружённым друзьям с просьбой о защите, что было важным, фундаментальным противоречием: мы хотели держаться нашего морального превосходства, которое по большему счёту зависело от насилия других, а не от самого ненасилия.