Larijani’s vitriol was so great that the president of the session felt obliged to remind Larijani not to personally attack the Rapporteur in his remarks.
Сарказм Лариджани достиг такого масштаба, что руководитель собрания посчитал нужным напомнить ему, чтобы он воздержался от личной критики докладчика в своих замечаниях.