“Now I know what happened to me isn’t something to mediate,” she says. “How am I going to negotiate for my life when in a matter of seconds he would have killed me?”
«Теперь я знаю, что то, что случилось со мной, не может разрешить никакое посредничество, — заявляет она. — Как я могу вести переговоры о моей жизни, если еще всего несколько секунд — и он бы убил меня?».