These things also affected me outside the classroom: I became less trusting of others and fearful of speaking English in public. The junior high school I went to at age 11 favored returnees, so I believed the discrimination would stop.
В средней школе, куда я поступила в 11 лет, вместе со мной учились другие дети, вернувшиеся на родину, и это дало мне надежду на то, что дискриминация прекратится.