Majd's position as a 'bridge' figure to Iran likely rests on this unique identity that is simultaneously connected to Iran, yet decidedly American in upbringing and experience.
Позиция Маджда как человека-«моста», вероятно, основана на этой уникальной идентичности — он связан с Ираном, но при этом решительно американец по воспитанию и опыту.