"To have held in my hands a piece of her writing that I can't read and know that nobody else can read until this moment in the future is very tempting indeed," Paterson says. "But of course I'm going to be so strict, so I will never open any of the pages."
«Держать в руках часть рукописного шедевра, который я не могу прочитать и который до меня не читал ни один человек, это очень волнующе, — признает Кэти Патерсон. — Но я не нарушу правила и не открою ни одной страницы».