In the postscript to her book, Arendt explains that the subtitular banality referred specifically to Eichmann’s bizarrely conventional rationale for his monstrous deeds:
В заключении к своей книге она поясняет, что под "банальностью" она понимала именно до ужаса обыденные, понятные каждому мотивы, побудившие Эйхмана совершить чудовищные преступления: