Spasov told his colleagues that he needed to return to the stage, and they let him go, without requesting him to identify himself. Later, during the trial, Spasov revealed that after the incident he filed an official report, which was destroyed by his superiors.
Спасов сказал своим коллегам, что ему надо вернуться в секцию, и они отпустили его, не попросив идентифицировать себя. <...> Позже, в ходе процесса, Спасов сообщил, что составил официальный отчет о происшедшем, но он был уничтожен его начальством.