Some of the musician's critics speculated that Lazarev was trying to have it both ways, placating Russians, while appealing to the anti-Russian sympathies among Eurovision judges and voters abroad.
Некоторые музыкальные критики предположили, что Лазарев пытался понравиться всем, одновременно умиротворяя российскую публику и апеллируя к симпатиям к антироссийским настроениям среди судей «Евровидения» и голосующих за границей.