No one seems to notice that time and time and again the narrative of the women accused of homicide -not of abortion, God forbid- against their fetuses takes place in the brutal and vulgar scene of the public bathroom.
Кажется, будто никто не замечает, что раз за разом история девушек, да простит их Бог, обвинённых в убийстве новорождённых (не в аборте), берёт свое начало в мерзком и убогом общественном туалете.