Abe's words were notable in that he did not express Japan's guilt for starting the war, while the emperor expressed feelings of "deep remorse" for the war, for the third year in a row.
Речь Абэ была примечательна тем, что в ней он никак не выразил вину Японии за развязывание войны, в то время как император выражает «глубокое раскаяние» за войну уже третий год подряд .