In the aftermath of the massacre, the Uzbek government characterised the bulk of the protesters as 'Islamic extremists', a designation that has since become synonymous with anyone that does not fit in with the state's narrow vision of an ideal citizen.
После резни правительство Узбекистана охарактеризовало группу протестующих как «исламских экстремистов»; с тех пор это обозначение стало синонимом для всех, кто не вписывается в узкое правительственное видение идеального гражданина.