That answers another question I often ask myself: why this terrorist attack pierced so deep that, a year later, the wounds are still fresh, like the blood in the auditorium.
Каков же ответ на другой вопрос, который я часто задаю самой себе: почему этот теракт пронзил настолько глубоко, что даже год спустя раны свежи, как и пролитая кровь в том зале?