We are murderously violent because we have nothing to stand on, because our fictions no longer sustain us, because the stories we tell ourselves to maintain our privileges no longer seem to fit with a reality in which women are somehow audaciously beginning to see themselves as fully human.
Мы убийственно жестоки, потому что нам не на что опереться, потому что наш вымысел больше не придаёт нам сил, потому что истории, которые мы рассказываем сами себе для оправдания наших привилегий, больше не соотносятся с реальностью, в которой женщины бесстрашно считают себя полноценными людьми.