Each one of the 400,000 residing in Dadaab is a real person with a real life and real needs–but often, we push them and their plight to the back of our minds believing that there is nothing we can do.
Каждый человек из 400 тысяч проживающих в Дадаабе - это реальный живой человек со своей судьбой и потребностями. Мы перестали вспоминать о них, считая, что уже ничего нельзя изменить в их бедственном положении.