Prohibited under Iranian law from making films, however, Panahi has based his recent narratives on his own life, becoming in the process the embodiment of the “outlaw director” in contemporary Iran.
Несмотря на то, что Панахи иранским законом было запрещено снимать фильмы, он продолжает это делать, основывая свои последние работы на своей собственной жизни и становясь настоящим воплощением режиссера «вне закона» в современном Иране.