– the Syrian context itself is culturally alien and incomprehensible for Russian citizens (in contrast to Ukraine), and the level of empathy for the Syrian people is low; – the threat of Islamic terrorism and, in first place, Islamic State, is seen as real, and the Russian public finds it hard to distinguish the fight against IS and other military conflicts in Syria.
— сирийский контекст как таковой культурно чужд и непонятен российским гражданам (в отличие от Украины), и уровень эмпатии к сирийскому народу находится на низком уровне; — угроза, исходящая от исламского терроризма и прежде всего от Исламского государства, воспринимается как реальность. Российскому обществу трудно отличить борьбу против ИГ и другие военные конфликты в Сирии.