The court then stated that the published stories did not contain information of public interest but had intention "to spread rumors, which seriously violated someone's honor and reputation”.
Суд затем постановил, что в опубликованных статьях не содержалось информации общественного интереса, но имелось намерение «распространить слухи, нанёсшие серьёзный урон чести и репутации личности».