Pro-Kyiv interviewees often didn’t make distinctions between Russian journalists and Russian military forces (two even described them as “terrorists”), and considered the “propaganda” they produce to be simply another facet of the conflict underway.
Прокиевские респонденты часто не делали различий между российскими журналистами и российскими военными (двое даже назвали их «террористами») и считают производимую ими «пропаганду» лишь ещё одним аспектом идущего конфликта.