I’m not a public person, and I’ve never before commented on my work like this, but the hysteria surrounding my photographs in the White House compels me to say what I’ve written here.
Я непубличный человек и никогда прежде не комментировал свою работу, но эта истерия в отношении моей съемки в Белом Доме заставила меня написать эти строки лично.