The children here always start by asking, 'Has she got her doll back?' I think the reason for that is that this is something that they can imagine themselves, whereas all the bombs and fighting and nights on the Mediterranean ... they can't imagine that happening to themselves.”
Дети всегда начинают спрашивать здесь: „Она вернула куклу?“ Я думаю, что причина этого в том, что они могут представить себя в этой ситуации, а вот бомбы и сражения и ночи на Средиземном море... они не могут представить себя в такой ситуации».