Each woman raped, I identify with my wife; each mother raped I see as my mother, and each child violated as my own kids. How can we stay silent?
Как можно молчать, если представить, что на месте каждой изнасилованной женщины могла быть моя жена; на месте каждой изнасилованной матери — моя мать, а дети, над которыми надругались, могли быть моими детьми?