For Esmeralda, who, while Cuban-born, had grown up in West Germany during the Cold War, these new circumstances meant, I think, a legitimization of her Cuban identity in exile—something that had been taken away from her as a child and had turned her into a “Communist,” even though she had already left Cuba by 1959.
Для Эсмеральды, которая будучи кубинкой, выросла в Западной Германии во время холодной войны , эти изменения, на мой взгляд, значат признание ее кубинской идентичности как эмигранта — чего-то такого, что было отобрано у нее с детства и превращало ее в «коммуниста», даже несмотря на то, что она не живет на Кубе с 1959 года.