Since then, every time I see an Armenian, be it in the street or any other social gathering, I feel some kind of invisible tie to them and to the land in which I was born, ignoring the fact that “they should be my enemies”.
С тех пор каждый раз, когда я вижу Арменина или Армянку, будь то на улице или мероприятии , я чувствую какую-то невидимую токую связь с ними и с землей, в которой я родилась, игнорируя тот факт, что “они должны быть моими врагами”.