Spending time with Uzbeks in Moscow, I quickly came to see that many live in fear of something far worse than the nationalist Russian gangs or shady employers I had set out to document.
Проводя время с узбеками в Москве, я быстро смог понять, что многие живут в страхе чего-то куда хуже, чем банды русских националистов или работодатели теневого сектора, о которых я собирался писать.