She used her “Egyptianness” to elevate her agenda during the revolution and to push her ideas through mainstream media searching for that supremely rare “liberated Muslim woman”.
Она использовала свое египетское происхождение, чтобы на фоне революции в Египте продвинуть свои идеи и протолкнуть их через средства массовой информации, ища эту в высшей степени редкую «освобожденную мусульманскую женщину».