“She said something like, ‘When I first started singing in English I felt like I was lying.’” Says Norland.
«Она говорила что-то вроде: когда я впервые пела на английском, мне казалось, что я лгу, — говорит Норланд. — С одной стороны, это ужасно, но с другой — это настоящая свобода.