Perhaps being Venezuelan is no longer about who we are, but something more like a fear, a reflection of all the small misfortunes we bear.
Быть может, «быть венесуэльцем» больше не обозначает быть теми, кто мы есть, а стало больше похожим на страх, отражение всех маленьких несчастий, которые мы носим в себе.