
Cite: Lopatina N. V. A. V. Sokolov – classic of the branch science history and philosophy // Scientific and technical libraries. 2024. No. 2, pp. 64–73. https://doi.org/10.33186/1027-3689-2024-2-64-73

    
    
    С Аркадием Васильевичем Соколовым мы познакомились без малого 30 лет назад, в мае 1994 г., в Московском государственном институте культуры. Санкт-петербургские профессора (которых тогда мы ещё продолжали по привычке называть ленинградцами) приехали на защиты докторских диссертаций в защитный совет под руководством 
Ю. Н. Столярова. Докторские диссертации в начале 1990-х гг. стали уже почти привычным явлением библиотековедения и библиографоведения, но воспринимались ещё как значительное событие для отрасли, в которой наука пользовалась заслуженным уважением. Каждая защита докторской диссертации собирала в МГИКе отраслевую элиту, и сегодня уже сложно найти в наших науках аналог этому мероприятию по объёму внимания, интеллектуальному уровню, накалу страстей, неожиданности сценария. На тот майский день были назначены две защиты докторских диссертаций – М. Я. Дворкиной и Н. А. Слядневой, моего научного руководителя. Именно её работа «Библиография в системе Универсума человеческой деятельности: опыт системно-деятельностного анализа», представленная к защите в форме монографии и вызывавшая жёсткие дискуссии с О. П. Коршуновым и Ю. Н. Столяровым, и стала основной причиной приезда к нам Аркадия Васильевича. Вместе с Э. К. Беспаловой и Ю. А. Шрейдером он выступал официальным оппонентом по этой диссертации. Каждый, кто помнит все перечисленные выше имена, понимает, что предстоящее событие вызывало огромный интерес наших коллег. Ожидания оказались оправданы. Никогда позже, включая в документы диссертационного совета фразу «обсуждение проводилось на высоком уровне требовательности и объективности», мне не удалось увидеть за этими словами то, что мы наблюдали тогда: соискателя учёной степени, защищавшую идеодокументографическую теорию – действительно революционную и непонятую в полной мере до сих пор; председателя диссовета, показавшего непревзойдённый класс научной дискуссии; блестящего официального оппонента, который, имея собственный взгляд на решаемую научную задачу, в окончании теоретического состязания с коллегами вывел формулу: «Достойна учёной степени доктора педагогических наук». 
     В те годы ещё не мечтали о «Сапсане», поэтому традиционно «ленинградцы» приезжали «Красной стрелой» рано утром, и мы ждали их с завтраком. Не могу сказать, что Аркадий Васильевич очаровал меня, как это было со многими моими старшими коллегами: слишком велика была разница в возрасте у ведущего учёного-информатика и девочки, пришедшей в аспирантуру сразу со студенческой скамьи. Но был велик интерес к одному из основоположников информационного подхода к документальным коммуникациям, к автору статьи, которая тогда занимала наши умы – «Информация: феномен? функция? фикция?» [1], 
о которой спорила наша научная школа и на которую ответила «Библиография: знание? информация? фактография?» [2]. Уже позже были учебное пособие «Введение в теорию социальных коммуникаций» [3] и совершенно новое по жанру профессионально-мировоззренческое пособие «Философия информации» [4], которые перевели наши знания о мире информации из абстракций в концептуальную систему нового качества.
    Но тогда научная дискуссия, свидетелями которой мы были в тот день, заложила основу новой методологической парадигмы библиографоведения для учёных, исследовательский старт которых пришёлся на 1990-е гг. Информационный подход, сущность которого состоит в рассмотрении объектов познания через призму категории информации, уходил корнями в работы Н. Винера и К. Шеннона, надевших на нас «информационные очки» (именно так говорил А. В. Соколов). Между тем онтологические изменения информационной сферы, которые в начале 1990-х гг. были уже заметны не только специалистам, требовали новых инструментов теоретического осмысления и конструирования. В первую очередь, речь шла об апгрейде интерпретаций самой категории «информация». Неслучайно для молодых учёных откровением стал тезис Аркадия Васильевича: «Информация – это миф, пустая абстракция, условное понятие, подобное искусственно вводимым учёными для удобства теоретических построений…» [1]. Сегодня, читая первые лекции будущим магистрам библиотечно-информационной деятельности, в качестве первого постулата, выводящего ребят на новый профессиональный уровень, я представляю им то, что заложил 
Аркадий Васильевич. А потом мы начинаем учить остальные понятия, на которых базируется современная теория информационных процессов и систем. Но в те годы для моего поколения это было теоретической новацией, вступающей в противоречие с информологическими и библиографоведческими парадигмами, не желающими уступать свои позиции. И каждый из нас пытался трансформировать понятийный 
аппарат, вводя новые понятия и неологизмы, трактовки, нередко получая порезы о бритву Оккама («Не следует множить сущее без необходимости»). 
    
Оценивая тот этап развития библиографической науки, нельзя не отметить, что для студентов и аспирантов 2020-х гг. теоретические конструкции 1990-х стали уже методологической традицией, которая, конечно же, не только не несёт той эмоциональной нагрузки, но и подчас тормозит реакцию зрачка на вызовы нового времени. Но разве это плохо? Ведь Аркадий Васильевич и хотел того, чтобы у нового поколения информатиков, библиотековедов и библиографоведов не останавливалось осмысление актуальных процессов развития инфосферы, чтобы в них была та самая формула библиологоса, которую он вывел в своих поздних работах [5].
    Поздние философские работы А. В. Соколова – вершина его научного творчества – не всеми были поняты и однозначно приняты. 
Причиной этого выступает, безусловно, стремление к практико-ориентированному результату научной деятельности и как отраслевой, и как глобальный тренд. Вместе с тем именно столь прагматичное отношение к науке мешает увидеть то, что смог увидеть Аркадий Васильевич и другие учёные его масштаба, – неизбежное усложнение гноселогической линейки библиотечно-информационных наук, которая стала следствием цивилизационных сдвигов информатизации. 
    Речь идёт об укреплении позиций во всех науках социально-гуманитарного цикла тех форматов знания, которые отражают конфигурации обновляемой системы социальных коммуникаций – стратегической аналитики, методического знания, которые в библиотечно-информационной отрасли иллюзорно воспринимаются практикой за науку. Подобные процессы наблюдаются в последние десятилетия и в технических, и в естественных науках, в которых тоже возникают проблемы демаркации научной и инженерной мысли, проблемы определения границ технологического и управленческого на этапе внедрения результатов исследований и разработок, появления инжиниринга как информационного явления нового качества.
     Вместе с тем библиотечно-информационные науки как науки с дрейфующим статусом, с невостребованным и нереализуемым багажом фундаментального теоретического знания, с неразвитыми системными связями между наукой и практикой в этих исторических условиях демонстрируют упрощение корпуса научных задач, что не могло остаться незамеченным Аркадием Васильевичем, не могло не волновать его до глубины души. При анализе научного наследия 
А. В. Соколова возникает мысль о том, что его понимание природы происходящих в отрасли событий, как и возможности преодоления кризисной ситуации, связаны с изучением её кадрового ресурса [6]. Изменяя библиотекаря – изменить мир: именно эта идея прослеживается в его поздних философских работах, в которых приоритетным качеством библиотекаря представляется интеллигентность как комплексная характеристика личности. Читая эти работы, понимаешь, что Аркадий Васильевич видел и очень точно оценивал разрывы между базовыми коммуникативными пространствами внутри отрасли: философским, методологическим, теоретическим, политическим и стратегическим, аналитическим, управленческим, методическим, практическим, обывательским, разрывы, которые зависят от нежелания и неспособности значительной части профессионального сообщества подниматься по ступеням мысли к поиску истины. И остаётся только сожалеть, что он идеалистически надеялся, что эти разрывы почти самопроизвольно сузятся. Но наша отрасль существует слишком долго, чтобы это произошло само собой, даже при привлечении такого вечного инструмента, как чтение. За этим должны стоять целенаправленные действия – разной природы, разной силы, разной направленности, позволяющие осуществить трансфер идей по всей вертикали – от философии, библиологоса до повседневных библиотечно-информационных практик. 
    Оценивая опыт Аркадия Васильевича, ставя задачей воплотить в жизнь его идеи и желания, необходимо понимать, что каждое большое философское учение должно выражаться в элементарных профессиональных примерах. Только тогда оно будет понято девочками и мальчиками, случайно попавшими в мир библиотеки, книги, информации, понято людьми, которые стали библиотекарем волею судьбы, и, конечно, теми, кто поднимается в профессии шаг за шагом, разделяя и переосмысливая классику на собственном опыте.
    Осознавая масштабы философских идей А. В. Соколова, нельзя искренне не сожалеть о том, что в ходе движения вверх по лестнице мысли Аркадий Васильевич отошёл от тех направлений исследований, которые сделали его большим учёным, хотя это были «вечные темы», требующие регулярной ревизии на каждом витке спирали библиотечно-информационного развития. Проблемы, разрабатывавшиеся им в и кандидатской [7], и докторской [8] диссертациях, и сегодня заслуживают внимания молодых исследователей, которым стоит посмотреть на них с сегодняшних позиций, но с опорой на методологическую базу 
А. В. Соколова. И сегодня больше всего жалко именно этих упущенных возможностей в их решении, сил и ресурсов, которые ушли у Аркадия Васильевича и у многих специалистов в области информатики и библиографоведения на отстаивание интересов и границ отрасли в современной системе научного знания. Попав в жернова иных научных, экономических и политических реалий, им приходилось оставлять самые важные научные задачи, обеспечивающие суверенитет наших наук, ради того, чтобы доказать в постмодернистских баталиях право на их существование и признание в трансформирующемся мире.
     В этом контексте мне хочется именно сейчас обратить внимание нашего профессионального сообщества на необходимость видения библиотечно-информационных наук с позиций всего наследия 
А. В. Соколова. Это – диалектика строившейся им метанаучной модели и глубочайшего понимания суверенности и уникальности каждой из наших наук, в невозможности их механического соединения и применения бездумного перечисления через запятую. В связи с этим рекомендую всем своим коллегам, в особенности тем, кто занимается управлением наукой, ещё раз перечитать те страницы «Введения 
в теорию социальной коммуникации» [3], в которых представлен недооценённый нами теоретический инструмент – «предметный куб социальной коммуникации», и увидеть, сколь эвристичен он для решения актуальных задач организации научных исследований. И тогда мы выйдем за границы повседневности библиотечного дела, поймём универсальный и фундаментальный для всей системы наук библиографический метод, увидим метанаучный статус чтения как объекта исследования, определим новые векторы развития всего комплекса наук о книге, согласимся с необходимостью методологической коммуникации информатики и социальных наук [9] и целесообразности построения системы информационно-коммуникационных наук [10], отвечающей вызовам современного этапа истории информационного развития. 
    Все эти работы всегда с нами. Жаль, многое, на что стоило обратить внимание, о чём надо было спросить, осталось за пределами 
общения. 
    Вспомнить тот майский день 1994 г. – непростое испытание для учёного, который знает, что ждало впереди всех, кто собрался тогда на заседании специализированного докторского совета в МГИКе, какой была судьба теорий, родившихся на пороге новой информационной эпохи. Тот день сделали поистине историческим событием для библиотечно-информационных наук А. В. Соколов, Н. А. Сляднева, Ю. Н. Столяров. Они ушли друг за другом, почти вместе, оставив нас с богатым теоретическим наследием, в котором нам ещё предстоит разобраться, и с нерешёнными вопросами, ответы на которые нам предстоит искать в новой реальности научного мира. 
