    
       
Можно предсказать траекторию астероида, продолжительность солнечного затмения, а вот пандемия непредсказуема. 
И совершенно невидима. В отличие от войны, она не поражает инфраструктуру, не разрушает здания. Она атакует только живое.
Современный французский писатель и сценарист 
Франк Тилье (Franck Thilliez)
    
    Эпиграф к этому докладу взят из недавно опубликованного романа писателя Франка Тилье «Пандемия». Из этого произведения я хочу привести ещё одну фразу, которая, на мой взгляд, как нельзя лучше подходит к нашему бурно изменяющемуся информационному окружению: «В нынешнее время информационных технологий радует факт, что литература не только не умирает, но и продолжает развиваться».
    Да, сегодня мировая экономика, опираясь на впечатляющие успехи информационно-коммуникационных технологий, перешла на рельсы цифровой экономики. Это происходит повсеместно в мире – и в развитых, и в развивающихся странах, и в совсем ещё слаборазвитых. 
    Цифровая экономика является следующей ступенью развития мировой экономики в глобальном и даже в локальном масштабе. Хотя, как пишет, например, современная американская журналистка и врач Соня Шах в нашумевшей книге «Пандемия. Всемирная история смертельных вирусов»1: «Экономическое развитие, как выяснилось, не панацея против заразных болезней». 
    В начале 2020 г. мощный виток цифровизации встретился с пандемией коронавирусной инфекции (COVID-19), и всё последующее развитие не только информационно-образовательной и библиотечной инфраструктуры пошло наперекосяк – всё общество подверглось этой напасти. Поэтому и воздействие цифровизации, и ожидаемые дивиденды от этого процесса оказались другими… Здесь вспоминаются слова знаменитого британского фантаста Герберта Уэллса: «История человечества превращается в гонку между образованием и катастрофой».
    Итак, сегодня мы наблюдаем: с одной стороны – цифровизация, с другой – пандемия. А книги? Про книги все начали забывать, а ведь именно книги, чтение книг и полученные знания способны указать на тот единственно правильный путь, который выведет и уже частично вывел нас из тупика. 
    Лариса Юрьевна Сперанская, писатель и художник, недавно опубликовала берущее за душу стихотворение «На полках книги умирали», фрагмент которого я приведу:
       
                В шкафу угрюмом, в тихом зале
                На полках КНИГИ умирали…
                Нет, не плохими они были,
                А просто люди их забыли.
                Забившись в «Интернета» дали,
                Их просто больше не читали…
                        
                Желтели тихие страницы, 
                Где мудрость всех веков хранится,
                И без людской любви, заботы
                Дышали пылью переплёты.
                        
                Добры, наивны книги были – 
                Не знали, что их разлюбили.
                Они всё ждали, ждали, ждали…
                Людские руки вспоминали…
                И в час ночной им снились лица.
                Те, что склонялись над страницей.
                        
                Уютной лампы свет высоко
                И капли яблочного сока,
                Что брызнули на лист раскрытый,
                Цветок засушенный, забытый,
                Билет в театр, что был закладкой,
                След пальца от конфеты сладкой…
                        
                И стаи галочек-пометок – 
                Следы раздумий, тайных меток,
                Оставленных карандашом.
                «Ах, как же было хорошо!» –
                Они вздыхали… 
                        
                Когда «ресепшеном» вдруг стали называть
                Стол у дверей вахтёрши тёти Мани, 
                Когда зарплату перестали получать,
                А только лишь – «бабло» и «мани»,
                        
                Когда понятие – ДОСТОИНСТВО и ЧЕСТЬ
                На толстый кошелёк и джип сменилось,
                А МУЖЕСТВЕННОСТЬ вдруг и там, и здесь
                Тихонько в «голубятню» превратилось.
                        
                Когда природная девичья красота
                Сменилась профилем «губастой утки»,
                Когда не смотрят в окна и в глаза,
                А только в телефоны всей «маршруткой».
                        
                Мы не заметили, как всё произошло…
                Мы не увидели, как всё вдруг изменилось.
                Фальшивкой грязною наполнилось кино,
                Меж «фейков» наша правда заблудилась.
                        
                Мы терпим «толерантно» подлецов,
                Меняем музыку на ритмы «клубных» танцев,
                Теряем речь… культуру… и лицо…
                Сгребая грязь и хлам у иностранцев.
                
                Мы не заметили, как всё произошло…
                На что мы самоцветы променяли?! 
                РОДНЫХ ТРАДИЦИЙ ЧИСТОЕ ЛИЦО – 
                Испачкали… забыли… и предали…
       
    Поэтесса привлекает внимание к книгам как к объекту человеческого знания, культуры. Соглашаясь с ней, можно абсолютно точно констатировать: несмотря ни на какую информационную революцию, ни на какие продолжающиеся происки мировой пандемии, несмотря на бурное развитие электронных библиотек, электронных книг и коллекций, интерес к чтению, причём книг традиционных, сохраняется и, безусловно, сохранится. И это тоже один из парадоксов нашего бурного цифрового времени. 
    Но нельзя пройти и мимо другого, правда, уже не парадокса, а явления или проблемы, которая встала в эпоху противостояния между пандемией и цифровизацией: пандемия сама явилась стимулом к разворачиванию цифровизации и к развитию систем оцифровки и Открытого доступа. 
    Второй проблемой, не менее важной, чем угроза потерять книги, – является то, что ещё в 1970 г. американский филолог Эйнар Хауген назвал экологией языка, а именно: взаимопонимание самого языка и его окружения, особенно в случае заимствований, т. е. принятие одним языком лексики другого, и проявление борьбы за чистоту речи.
    В последние годы несколько сайтов опубликовали свои материалы, снабдив их соответствующими названиями: «40 заимствований в русском языке, которые бесят читателей Лайфхакера» – Маргарита Юдина2 или «9 отвратительных заимствований в русском языке» – на том же сайте – Дэнни Орловски3.
    Я даже не предполагал, что Лариса Сперанская затронет такую животрепещущую тему, которая неожиданно обострилась в это сложное пандемийно-цифровизационное время. Меня всегда раздражало использование русифицированных калек с английского, особенно если это было сочетанием двух слов, связанных тире или иным знаком пунктуации, как-то «procite-сессия», «коворкинг» и др. 
    Да, заимствование – это процесс усвоения одним языком слова или выражения другого, и это зачастую рассматривается как неизбежное развитие языка, его соответствие современным реалиям. Когда-то, на заре развития электронно-вычислительных машин их называли просто и доступно – ЭВМ. Потом, незаметно заменили на английский термин компьютер; это произошло мягко и даже где-то ненавязчиво. 
С компьютерной тематикой всё было не так вызывающе: например, 
не прижился термин тека, уступив своему английскому собрату файл, не говоря уже об интернете, – и всё это было даже по-своему естественно.
    Споры о развитии русского языка идут давно. В России даже существовало разделение на славянофилов – тех, кто не хотел видеть никакого внешнего влияния, – и западников. Например, как пишет Маргарита Юдина, «известный славянофил Александр Семёнович Шишков, основатель литературного общества “Беседа любителей русского слова”, выступал против заимствований из французского языка и ”нового слога” в принципе. Таким образом, он предлагал актёров называть лицедеями, героизм – добледушием, а фельдмаршалов – воеводами. Не нравились ему и привычные нам сегодня слова ”меланхолия” и ”антипатия”. Порой полемика между представителями двух течений доходила до абсурда. Предполагают, что западники даже написали пародию, используя слог Шишкова. В итоге из предложения „Франт идёт из цирка в театр по бульвару в калошах“ получилось „Хорошилище грядёт по гульбищу из ристалища на позорище в мокроступах“».
    В наше время популярный тогда французский язык заменился на английский. Многие используют его на постоянной основе – для работы или в путешествиях, смотрят сериалы и фильмы на языке оригинала, даже читают книги, не дожидаясь перевода. Совершенно естественно, что иностранные слова просачиваются в нашу речь. Однако некоторые из них откровенно раздражают. 
    Упомянутые выше сайты не так давно опубликовали материал на эту тему. Некоторые из самых неприятных, на мой взгляд, заимствований я приведу. Ещё раз подчеркну: я не случайно привёл замечательное стихотворение поэтессы Ларисы Сперанской – борьба за экологию языка сегодня становится не менее важной, чем другие процессы, развивающиеся на фоне интенсивно идущей цифровизации. Справедливости ради отметим, что процессы засорения языка и раздражающие заимствования возникли гораздо раньше, и очень жаль, что сегодня они приживаются в библиотеках и учебных заведениях.
    Плохо, когда идёшь по московским или питерским улицам и не понимаешь, где ты – в Москве, Питере или Нью-Йорке: так и рябит в глазах от иностранных вывесок, причём иногда англоязычных даже больше, чем русскоязычных – хотя, насколько мне известно, есть нормы, регламентирующие правила использования названий заведений на иностранных языках на улицах российских городов. Если подобное к месту – это одно, но когда слышишь от наших студентов, преподавателей, библиотекарей подобные, с позволения сказать, идиомы, становится грустно. 
    Бесспорно, есть слова с уникальным лексическим значением, которые не имеют и, скорее всего, не должны иметь аналогов в русском языке и которые настолько естественно используются, что мы порой даже не идентифицируем их как нерусские, например: футбол, баскетбол, монитор, дисплей, логин, а есть слова, которые некоторые люди используют, чтобы выглядеть умнее, как им кажется, современнее, да и просто не так, как все. 
    Давайте рассмотрим и проанализируем отдельные слова, которые, как я считаю, являются просто издевательством над русским языком.
    1. Воркшоп. Это слово означает какое-либо обучающее мероприятие, например семинар. Других синонимов в русском языке у него достаточно: курсы, мастерская, мастер-класс. Между заимствованием и этими словами есть формальные отличия, но, в зависимости от ситуации, каждый термин вполне легитимен. Потому «воркшоп» и раздражает – ведь в большинстве случаев нет необходимости в этом «умном» слове, тем более что у него столько аналогов в русском языке.
    2. Юзабилити, юзать. Наравне со словом «юзать» этот, с позволения сказать, термин чаще всего вызывает недоумение. Сам термин – больше профессиональный, из области эргономики, и означает эффективность использования того или иного продукта или товара. Одним словом – полезность. Представьте, как будет выглядеть, например, в обычном диалоге: «Я не понимаю юзабилити этого велосипеда» или: «Ну как ты его юзаешь (или поюзал)?» Согласитесь, это какой-то бред...
    3. Вернёмся к так раздражающему меня слову «коворкинг». Дмитрий Ульянов на сайте https://lifehacker.ru/ пишет: «Недавно пришло письмо от новой команды. Насчитал в нём с десяток заимствований. Просто выморозило. “В нашем новом коворкинге будем проводить митапы и брэйнштормы. А ещё у нас есть супермедиарум для ливинг презентэйшн. Для бронирования использовать аутлук или пройти на рецепшн”». Возникает вопрос: неужели русским языком уже нельзя описать все те же рабочие процессы?
    Ни один словарь не может объяснить толком, что значит слово коворкинг. В широком смысле – как подход к организации труда внутри рабочего пространства – оно ещё имеет право на жизнь. В узком смысле – собственно, офис, тоже нерусское слово, но употреблять в беседе: место для переговоров или комната для рабочих встреч – слишком сложно и не современно.
    
4. На том же сайте Вадим Сухотин пишет: «Меня бесит слово “вау”, напоминающее собачий лай. Тем более что есть нормальное русское междометие “ого”. В английском “вау” пишется wow. И переводится – “Вот это да!” или “Ух ты!”. Английский вариант короче, но если растянуть “а”, то слово звучать будет весьма неприятно». И это «вау» раздражает и меня.
    Теперь ещё ряд «отличных» примеров.
    5. Букинг. Термин, связанный с бронированием чего-либо, например номера в гостинице. Отсюда возникла даже целая профессия – букер. Для работы это слово может быть применимо, но в обычной беседе без него можно обойтись, чтобы не раздражать собеседника: ну почему не сказать: «бронирование»?
    6. Фейк. Сленговое слово, которое означает что-то ненастоящее, поддельное, фикцию. Применяется в отношении многих вещей. Фейком могут быть новости, аккаунт в соцсети, предметы, являющиеся подделкой. Теперь и не скажешь, какой русскоязычный термин ему однозначно соответствует.
    7. Тренд. Слово обозначает направление/направления в развитии чего-либо, оно вполне удобное, хотя синонимы звучат не хуже. Например: тенденция, курс, течение, направление. Но тренд – не самое «плохое» слово, по крайней мере, оно не раздражает.
    8. Крафтовый. Сейчас крафтовым называют почти всё, что сделано вручную; но слово применяется слишком часто, потому и раздражает. При этом термин ручная работа звучит не хуже, а в каких-то случаях – даже солиднее.
    9. Траблы. Лучше говорить проблемы, понятнее и проще. Тем более что и проблемы тоже когда-то пришли из английского языка.
    10. Хайп – его используют сегодня все, кому не лень, хотя в русском языке у него синонимов много: шумиха, ажиотаж, популярность и т. д. – нет, давай хайп!
    11. Экспириенс. Не совсем понятно, почему английское experience вдруг стали использовать вместо слова опыт. Наш вариант и короче, и удобнее – в заимствовании нет никакого смысла. Видимо, поэтому оно так и раздражает.
    12. Экшен – часто в киножурналах, кинообзорах можно увидеть это слово, легко и просто заменяемое на русскоязычный эквивалент действие. Иногда экшеном называют видеоигры; непонятно зачем, если термины действие, кинофильм, спектакль или даже иностранное, но привычное уже слово шоу полностью закрывает эту проблему. 
    13. И, наконец, комментарий Владимира Богатырёва, размещённый на том же сайте по поводу термина мерчандайзер.
    У нас, как пишет Владимир, «в магазине уже давно ящики таскают мерчандайзеры. Красивое и интересное заимствование, в котором ещё многие делают ошибку и пишут его через “е”. Только вот профессия, скрывающаяся за этим словом, смысл имеет менее поэтичный – товаровед. Поскольку быть им, видимо, менее приятно, чем мерчандайзером, заимствованное слово получило распространение. В целом это личное дело представителей профессии, как им называться. Но странно – неужели мерчандайзер легче выговорить, чем товаровед».
    Есть ещё много других примеров, не буду их комментировать, просто перечислю: праймериз, чил, лакшери, буллинг, скил, дедлайн, спич, продакшн, фейс, лайтовый, девайс и целый ряд других. И ещё – мой «любимый» ивент-менеджер и совсем недавно появившийся, но уже очень популярный кэшбек. Комментарии излишни.
    Подчеркнём: развитие языка – это нормальный процесс, и заимствование слов и терминов из других языков – тоже нормально, но, конечно, в меру. В погоне за модой и якобы новыми знаниями не следует забывать родной язык; как пишут борцы за чистоту языка, языковые экологи (мне привычнее этот термин) – ведь существует столько русских слов, которых вы не знаете. Давайте помнить: обилие заимствований, особенно когда у них есть чёткие и простые аналоги, не сделают вашу речь интереснее и красивее, скорее наоборот, – будет вызывать как минимум удивление, порой переходящее в раздражение. Вот как у меня коворкинг, девелопер или каршеринг – а почему не автопрокат? Например, велопрокат не назвали же байкеринг, ну и так далее.
    Сегодня, в эпоху цифровизации, активно проникающей во все сферы жизнедеятельности, неизбежно будет происходить перестройка и терминологического аппарата, и всей терминосистемы в целом. Надо стараться избавиться от «мусорных» или излишне вызывающих терминов, но, не отрицая возможности разумного заимствования, необходимо использовать всё богатство своего родного языка. В. Г. Белинский правомерно утверждал: «Употреблять иностранное слово, когда есть равносильное ему русское слово, – значит, оскорблять и здравый смысл, и здравый вкус»4. А Иван Сергеевич Тургенев был, конечно, чересчур категоричен в своём высказывании о чистоте русского языка, но всё же: «Берегите чистоту языка как святыню! Никогда не употребляйте иностранных слов. Русский язык так богат и гибок, что нам нечего брать у тех, кто беднее нас».
    Проблема языковой экологии возникла не случайно именно в наше уникальное время, когда бурно наступающую цифровизацию остановила, точнее, приостановила пандемия. Цифровые технологии и новое, «цифровое знание» неизбежно привносят и новые понятия, термины, слова, поэтому так важно сразу же договориться о языковом соответствии, ну хотя бы по тем терминам и словосочетаниям, которые могут вызывать наибольшее непонимание и раздражение. Не будем тратить нервы по мелочам – у нас есть о чём беспокоиться сегодня.
    
    Вернёмся к двум главным темам: цифровизация и пандемия. Пандемия, конечно, резко вторглась в активно шагающую по планете цифровизацию и с начала 2020 г. внесла свои жёсткие коррективы.
    В развитых странах были приняты соответствующие программы цифрового развития, и цифровая экономика – это логичное следствие цифровизации общества.
    В 2018–2020 гг. Президент и Правительство РФ выпустили серию указов и других нормативных документов по стимулированию цифровизации во всех сферах нашей жизни. Отметим: ещё 21 июля 2020 г. Президент РФ В. В. Путин подписал Указ № 474 «О национальных целях развития Российской Федерации на период до 2030 года». Одной из пяти целей развития Президент провозгласил цифровую трансформацию. В Указе установлены следующие целевые показатели, характеризующие достижение национальных целей к 2030 г. – в рамках национальной цели «Цифровая трансформация»:
    достижение «цифровой зрелости» ключевых отраслей экономики и социальной сферы, в том числе здравоохранения и образования, а также государственного управления;
    увеличение доли массовых социально значимых услуг, доступных в электронном виде, до 95%;
    рост доли домохозяйств, которым обеспечена возможность широкополосного доступа к информационно-телекоммуникационной сети Интернет, до 97%;
    увеличение вложений в отечественные решения в сфере информационных технологий в четыре раза по сравнению с показателем 2019 г.
    И ещё один важный документ: 31 дек. 2020 г. Правительство РФ своим Распоряжением № 3684р утвердило Программу фундаментальных научных исследований в России на долгосрочный период (2021–2030 гг.). Основные задачи Программы – развитие интеллектуального потенциала российской науки, создание эффективной системы управления научными исследованиями для повышения их значимости и востребованности для экономики.
    Программа ориентирована на развитие всех направлений фундаментального научного знания, в том числе таких, как компьютерные науки, нанотехнологии, клиническая и профилактическая медицина. Предусмотрены аналитические и прогнозные исследования, направленные на выявление больших вызовов и совершенствование системы стратегического планирования, обеспечение конкурентоспособности и научного лидерства России; фундаментальные и поисковые научные исследования, проводимые на крупных научных установках и объектах класса «мегасайенс» (вот опять термин, который можно заменить, сказав – «меганаука»).
       
    А что же мы ждём от библиотечной отрасли в условиях цифровизации, и как себя ведут информационный рынок и рынок образовательных услуг, вернее, как это всё было до прихода пандемии, и что происходит сейчас? Современная цифровизация содействует более целенаправленному переходу к библиотеке будущего, и нам важно очертить хотя бы основные тенденции развития библиотек на этом пути.
    «Наиболее яркой характеристикой библиотеки будущего явится не столько её внешний вид, сколько интеллектуальная деятельность в её стенах – та деятельность, которая была отличительной чертой каждой библиотеки, начиная с Александрийской», – так ещё в начале 1980-х гг. сформулировал главную задачу библиотеки будущего Джесс Хоук Шира (1903–1983), американский учёный-библиотековед.
    Итак, рассмотрим основные (главные) тенденции развития библиотечной отрасли в условиях цифровизации.
Цифровая трансформация библиотеки
    Если несколько лет назад многие затруднялись ответить на вопрос, что мы вкладываем в понятие цифровой трансформации, то сегодня уже все знают, что это переход с аналоговой формы передачи и хранения информации на цифровую. Главные элементы современной цифровой трансформации:
    Большие данные;
    искусственный интеллект;
    роботизация;
    мобильные вычисления;
    криптовалюта и блокчейн;
    облачные вычисления;
    интернет вещей;
    дополненная реальность и ряд других факторов. 
    1. Большие данные. В широком обиходе это название появилось недавно. Возникли большие данные (хотя тогда они так не назывались) во второй половине XX в. вместе с развитием электронных вычислительных машин. Появление больших данных было связано с необходимостью обработки значительных объёмов информации и наукоёмких вычислений. В XXI в. с развитием интернета и всеобщей оцифровкой резко вырос объём производимых, перерабатываемых и сохраняемых данных. 
    Сам термин Большие данные увидел свет 3 сент. 2008 г., когда редактор специального номера старейшего научного британского журнала «Nature» Клиффорд Линч предложил для новой парадигмы специальное название «Большие данные», отражающее не столько количество чего-то, сколько переход количества в качество. Сейчас под Большими данными понимают массивы данных объёмом от нескольких десятков терабайтов и более. 
    Большие данные стали реальностью в банках, транспортных компаниях, социальных медиа, и представители информационного сообщества, в том числе библиотеки, университеты, вузы, научно-исследовательские институты, архивы уже напрямую сталкиваются с этим феноменом.
    2. Искусственный интеллект (ИИ) – это широкий раздел компьютерных наук, нацеленный на построение интеллектуальных машин, способных выполнять задачи, которые обычно требуют человеческого интеллекта. Как направление ИИ зародился в 1950 г. и привёл к возникновению целого ряда дисциплин, в том числе робототехники, машинного обучения и т. д. 
    Идеи применения ИИ, овладевшие умами нашего поколения, не обошли и библиотеки. Для библиотек особенно важно использование ИИ в целях повышения качества обслуживания. Использование систем ИИ в библиотеках пока ограничено. Появляются новые самообучаемые чаты (типа всем известной Алисы), ориентированные на информирование пользователей о библиотечных ресурсах и регионах обслуживания. 
    3. Роботизация. Создание роботов – одно из направлений ИИ. На настоящий момент роботы вышли за пределы промышленных предприятий, где они впервые появились в начале 1960-х гг. и стали достаточно широко использоваться в производственной, образовательной, научной и бытовой сферах. Наиболее очевидной задачей для роботов является выполнение повторяющихся операций, совместная работа и помощь человеку. Роботы могут реализовать многие виды библиотечного самообслуживания и идеально подходят для эффективного выполнения повторяющихся задач в библиотеках. 
    Второй областью применения роботов может быть справочная. Роботы могут давать базовые консультации читателям и указывать на расположение книги, которую хочет взять читатель. Такой вид обслуживания может быть выполнен с помощью мобильного библиотечного приложения на смартфоне или через автоматизированную библиотечную систему, не обязательно роботом, но робот может внести элемент интерактивности и улучшить впечатление читателя от обслуживания. 
О многочисленных примерах использования роботов в детских библиотеках уже хорошо известно.
    4. Мобильные технологии в библиотеках. Ещё одна современная технологическая тенденция – использование мобильных коммуникаций: библиотеки продвигаются на пути предоставления доступа к своим электронным коллекциям через мобильные устройства пользователей. Медицинские библиотеки реализовали эту возможность ещё в 2000 г. – тогда было внедрено приложение PubMed on Tap для iPhone, позволяющее производить поиск в медицинский базе данных PubMed (Medline).
    Традиционно электронные каталоги библиотек служили связующим звеном между пользователем и библиотечным фондом. С появлением мобильных услуг в различных библиотеках разрабатываются новые, мобильные версии каталогов. Они прекрасно подходят как мобильным пользователям, так и тем, кто обращается к обычным электронным каталогам, доступным с персональных компьютеров.
    5. Криптовалюта и блокчейн. Криптовалюта – это платёжное средство, которым можно расплачиваться онлайн за продукты или услуги. Но в отличие от уже ставших привычными онлайновых платежей в рублях или другой валюте, криптовалюты реализованы на технологии под названием блокчейн. Блокчейн – это децентрализованная технология, использующая довольно большое количество компьютеров, которые вместе участвуют в управлении финансовой операцией и её записи. 
    «В некотором смысле система блокчейн может быть представлена в виде некой глобальной книги, в которой математическими средствами описаны основные правила хранения и распределения информации, исключающие к ней доступ извне даже на уровне… администраторов. Нетрудно догадаться, что у этой системы нет какого-то одного управляющего…»5
    6. Интернет вещей. Это новая технология интернета, присущая цифровой экономике. Количество умных устройств, или смарт-устройств, подключённых к интернету, сейчас уже превысило количество людей в мире, и эти устройства могут общаться между собой. Появляются смарт-продукты (продукты, оснащённые датчиками), которые соединяются через облако интернет-вещей. Сеть всё более укореняется в повседневной жизни. 
    7. Облачные технологии, пожалуй, одни из самых известных и уже широко используемых в библиотеках современных технологий цифровизации.

Информационный и книжный рынки: 
реалии и прогнозы
    Сегодня можно уверенно констатировать, что уже более 10 лет продолжается стабилизация рынка печатных и электронных книг при счёте 75–25% в пользу книг печатных. Люди по-прежнему любят печатные книги. Это утверждение собенно верно для таких видов литературы, как детские книги, научные монографии, учебники по фундаментальным наукам. Приведённые цифры – средние; в отношении учебников и учебно-методических пособий я бы рискнул назвать соответственно 60% и 40%, хотя точных исследований именно этого сегмента книжного рынка я не обнаружил. Указанное соотношение пока сохраняется, несмотря на наличие других развивающихся форматов электронной книги, прежде всего аудиокниг. 
    Что же происходит в библиотеках в условиях таких тенденций трансформирующегося книжного рынка? 
    Электронные (или цифровые, как их ещё называют) ресурсы наращивают своё влияние и в отношении научно-технической зарубежной периодики, которую выписывают многие наши библиотеки, особенно федеральные и вузовские, уже почти полностью заменили печатные. 
    Процесс приобретения библиотеками электронных книг идёт не просто. Часть издательств полагает, что знакомство читателей с литературой по абонементу стимулирует продажи. Более 50% американских посетителей библиотек покупают книги авторов, с которыми они познакомились именно в библиотеке. Другие издательства не спешат поставлять свои электронные книги в библиотеки, утверждая, что это препятствует продажам, или же накладывают ограничения на количество электронных копий. В любом случае библиотеки заинтересованы в электронных изданиях, так как это растущий тренд у читателей. 
    Но пиратский контекст продолжает свою автономную жизнь в интернете; по данным «Российской газеты»6, основанным на информации от Ассоциации по защите авторских прав, в интернете «россияне прочитали пиратских книг на 8 млрд (!) рублей».
    
Книгоиздатели и правообладатели резко усилили борьбу с пиратским контентом; в интернете убирают ссылки на скачивание нелегальных копий, внедряется технология «цифрового отпечатка», которая позволяет отслеживать пиратские копии. Становится проще купить электронную книгу, чем скачивать её пиратскую копию, и это очень важно, тем более что объём рынка электронных книг постоянно растёт и 
к 2024 г., по прогнозам компании «ЭКСМО-АСТ», вырастет до 20 млрд р.
    Но самый быстрорастущий сегмент книжного рынка – всё же 
аудиокниги. Отмечу, что хотя часто об аудиокнигах говорят отдельно, всё же они относятся к электронным книгам. Продажи аудиокниг за последние несколько лет просто взлетели. В частности, в Великобритании, США и других западных странах они заняли 5–7% потребительского рынка. Ранее в этом сегменте присутствовали только бестселлеры, теперь растёт процент учебной и научной литературы. 
    Эта тенденция нашла своё отражение и в развитии библиотечных фондов. Растёт популярность и, соответственно, выдача аудиокниг в библиотеках: например, в США 40% читателей современных библиотек пользуются и электронными, и аудиокнигами.
    Разумеется, пандемия COVID-19 внесла серьёзные коррективы в жизнь и проекты всего мирового библиотечно-информационного пространства.
Пандемия как стимул к открытой науке
    На следующий же день после объявления Всемирной организацией здравоохранения (ВОЗ) чрезвычайной ситуации международного уровня – 30 янв. 2020 г. благотворительная научно-исследовательская организация Wellcome Trust (Великобритания) призвала «учёных, научные организации, научные журналы и грантодателей обмениваться данными и результатами научных исследований в области коронавирусной инфекции быстро и без ограничений, чтобы надлежащим образом информировать граждан и помочь спасти многие жизни»7.
    К воззванию присоединились крупнейшие издательства, ведущие университеты, научные общества, благотворительные фонды. На конец апреля 2020 г. это воззвание подписали 137 организаций, и этот список остаётся открытым и пополняется. Среди подписантов:
    Springer Nature;
    Elsevier;
    Wiley;
    национальные институты здравоохранения США, Великобритании;
    Канадский фонд инноваций;
    Walters Kluwer;
    издательства Кембриджского и Оксфордского университетов.
    Часть зарубежных журналов и их издателей из Европы, США и Китая также взяли на себя обязательство немедленно передавать все публикации по теме коронавируса SARS-CoV-2 и заболевания COVID-19 и данные, на которых основываются исследования, в PubMed Central (архив полнотекстовых биомедицинских публикаций со свободным доступом, созданный Национальной медицинской библиотекой США на основе базы данных MEDLINE) и лицензировать их таким образом, чтобы их можно было использовать повторно. 
Инфодемия и библиотеки 
    Термин инфодемия впервые появился в отчёте ВОЗ 2 февр. 
2020 г. в связи с эпидемией вируса COVID-19. 
    Инфодемия – это эпидемия информационного пространства: волна, слухов, домыслов, сплетен, паники, отрицания.
    Библиотекарь отдела исследований, образования и общественного здравоохранения Тулейнского университета в Новом Орлеане Элейн Р. Хикс (Elaine R. Hicks) в марте 2020 г. создала организацию, призванную помочь ВОЗ в обеспечении общества качественной и доступной для поиска информацией о вирусе COVID-19. Эта организация получила название Библиотечный резервный корпус (Librarian Reserve Corps). 
    С апреля по июль 2020 г. волонтёры Резервного корпуса обрабатывали в среднем 534 статьи ежедневно. С ноября 2020 г. библиотекари Корпуса проверяют качество данных, поступающих в базы данных ВОЗ, после их обработки при помощи искусственного интеллекта. Каждую неделю волонтёры просматривают от 363 до 1 634 статей, 

в среднем 930 за неделю. Таким образом они проверили, проиндексировали и помогли распространить десятки тысяч источников медицинской информации о новом коронавирусе. 
    За свой вклад в упорядочение информации, столь необходимой медицинским работникам, гуманитарным организациям, исследователям и общественности в этот критический момент истории, первые организаторы и волонтёры были названы библиотекарями 2021 года по версии «Library Journal». И это только один из множества примеров.
Библиотечные фонды и помещения 
в условиях пандемии
    Работа с фондами и ручная обработка разнообразных материалов – ежедневная функция библиотек и музеев, и здесь важно руководствоваться научными знаниями о том, сколько коронавирус может жить на поверхности различных материалов, включая бумагу, пластик, другие типы материалов, а также имея в виду интерактивные выставки, широко практикуемые современными библиотеками и музеями. 
    Конкретные рекомендации по установлению и распространению научно обоснованной информации об обращении с библиотечными материалами таким образом, чтобы минимизировать для сотрудников и читателей риск возможного заражения вирусом, определения возможной заразности материалов, находящихся в библиотеках и музеях, даёт проект REALM (REopening Archives, Libraries and Museums Project) – проект открытия архивов, библиотек и музеев после вынужденного простоя.
    Проект выполняется в США Институтом музейного и библиотечного обслуживания (The Institute of Museum and Library Services, IMLS), корпорацией OCLC, Inc. и компанией Battelle. В проекте участвуют также Библиотека Конгресса США, Смитсоновский музей и Национальный архив США. 
    На первом этапе проекта рассматривались наиболее распространённые и часто находящиеся в обращении в библиотеках, архивах и музеях материалы, включая твёрдую книжную обложку (клеёный холст), мягкую книжную обложку, бумажные страницы внутри закрытой книги, защитные полиэфирные книжные обложки и пластиковые конверты для DVD.
    Тесты показали, что вирус SARS-CoV-2, вызывающий болезнь COVID-19, через день не обнаруживается на твёрдых и мягких книжных обложках и конвертах для DVD. По истечении трёх дней вирус исчезает со страниц внутри книг и полиэфирных книжных обложек.
    На следующих этапах проекта REALM тестировался эффект, который оказывает на жизнеспособность вируса хранение книг на полках и складирование DVD; к тестируемым материалам была добавлена использующаяся для упаковки и транспортировки полиэтиленовая плёнка. После шести дней карантина вирус SARS-CoV-2 всё ещё обнаруживался на всех тестируемых материалах, если они хранились в тесных условиях библиотечных полок или были складированы иным способом. Полиэтиленовые и полиэфирные плёнки могут быть обработаны дезинфицирующим раствором, однако для книг и других пористых материалов на основе целлюлозы методы жидкой дезинфекции не подходят, и может понадобиться более длительный карантин. 
    Далее тестировались иные материалы, которые могут встретиться в помещениях библиотек и музеев. После восьми дней карантина вирус всё ещё обнаруживался на поверхностях из натуральной и искусственной кожи. По истечении двух дней вирус исчезал с мраморных и латунных поверхностей, после шести – с поверхностей из стекла, ламината и стали с порошковым напылением. И, наконец, на седьмом и восьмом этапах проекта, завершившегося к концу 2020 г., выяснилось, что скорость исчезновения вируса на материалах, хранящихся в холодных условиях, значительно ниже, чем при комнатной температуре или в более высокой.
    Эта информация поможет безопасному возвращению к работе музеев, библиотек и архивов и открытию их для посетителей. 
Хотя в настоящее время считается доказанным, что нынешний коронавирус распространяется в основном воздушно-капельным путём, 
в библиотеках необходимо поддерживать санитарно-гигиенические стандарты и дезинфекцию поверхностей на высоком уровне. 
    В январском выпуске «Library Journal» за 2021 г. опубликована полезная статья Лорен Стара (Lauren Stara) и Андреа Банкер (Andrea Bunker), специалистов по библиотечному строительству Массачусетского совета библиотечных комиссаров (Massachusetts Board of Library Commissioners) под заголовком «Передышка: решения для ОВиК и ресурсы для снижения риска COVID» (Breathing Room: HVAC Solutions and Resources for COVID Risk Mitigation) – о влиянии систем ОВиК (отопление, вентиляция и кондиционирование) на распространение вируса COVID-19. 
    
Авторы попросили инженеров, специалистов учреждений общественного здравоохранения и директоров библиотек поделиться своим опытом использования систем поддержания во внутренних помещениях параметров воздуха в заданных пределах температуры, влажности и химического состава, а также применения ультрафиолетового бактерицидного облучения для дезинфекции воздушной среды помещений. Очевидно, что «системы ОВиК могут быть важным инструментом снижения риска заражения COVID-19 в библиотечных зданиях, поэтому практические советы по организации вентиляции и кондиционирования крайне важны для обеспечения хорошего качества воздуха в помещении и эффективной борьбы с передачей инфекций воздушно-капельным путём»8.
       
    Мировое библиотечное сообщество дружно объединилось в борьбе с этим страшным врагом. Ведь закрытие библиотек – это не просто мера предосторожности, это уже в какой-то мере угроза общественному развитию. Как предостерегал российский детский писатель Станислав Волков, «закрытие библиотек – путь в пропасть невежества».
    Национальные библиотеки многих стран и прежде всего ассоциации разработали свои рекомендации и предоставили их всем желающим через систему Открытого доступа. Нелишне ещё раз подчеркнуть, что ОД, как это ни печально констатировать, получил новый импульс своего развития благодаря или вследствие пандемии.
    Американская библиотечная ассоциация (ALA) разработала общие рекомендации для библиотек в период пандемии и сделала их общедоступными на своём сайте http://www.ala.org/. Среди этих рекомендаций:
    как дезинфицировать библиотечный фонд в условиях пандемии;
    как победить ксенофобию и фейковые новости;
    возможное использование мейкерспейсов (мастерских) библиотек для изготовления защитного оборудования;
    предоставление ресурсов библиотеки для обслуживания пользователей, бесплатного обучения и повышения квалификации;
    работа с сотрудниками в дистанционном режиме;
    социально-дистанционное обучение информационной грамоте и стратегиям перехода на онлайновую работу;
    временная модификация подхода к охране авторского права в ресурсах библиотек при закрытии университетских кампусов;
    рекомендации пользователям при (внезапном) переходе на онлайновый доступ;
    курс по защите библиотечных данных при работе из дома;
    коронавирусные фейки и мошеннические схемы;
    предоставление ресурсов для детей и юношества.
    Кроме того, и это очень важно, была предложена политика библиотеки на период пандемии. По мнению ALA, она должна предусматривать следующие блоки:
    1. Критерии закрытия библиотеки в случае ухудшения эпидемиологической обстановки.
    2. Политика в отношении сотрудников, включая больничные листы, зарплату, банковские и финансовые вопросы, удалённый режим работы.
    3. Обязательное документирование рабочих процедур или перекрёстное обучение сотрудников для возможности замещения заболевших. 
    4. Политика социального дистанцирования – например, сокращение количества посадочных мест, чтобы люди не сидели близко друг к другу, ограничение количества посетителей в каждое конкретное 
время, закрытие гардероба, кафе и прочие меры, способствующие дистанцированию посетителей и их вещей.
    5. Критерии приостановки библиотечных просветительских программ.
    6. Обеспечение масками, перчатками и санитайзерами, обучение персонала их безопасному использованию и уничтожению.
    7. Стандарты уборки помещений со всеми деталями – обработка туалетных комнат, ручек дверей и поручней на лестницах, телефонов, клавиатур, поверхностей столов и кафедр, очистка и дезинфекция рабочих мест и офисов заболевших сотрудников, обращение с отходами.
    8. Разработка расписания для поддержания критически важных функций и служб здания в случае длительного закрытия библиотеки.
    9. План коммуникации с сотрудниками и пользователями библиотеки.
    
10. Средства обеспечения информационного обслуживания населения, в частности электронная справка, доступ к онлайновым материалам и расширение других онлайновых услуг.
    11. Обеспечение потребностей тех пользователей, которые полагаются на библиотечные ресурсы.
    12. Просвещение населения в случае угрозы и приближения эпидемии.
    Американские библиотеки специально подготовили большое количество ресурсов и рекомендаций для работы в условиях кризиса. Часть из них относится и к школьным библиотекам.
    Американская ассоциация школьных библиотек составила обзор о текущем положении в школьных библиотеках США в период пандемии и о новых методах работы и представила его результаты для всеобщего использования:
    1. Поскольку пандемия коронавируса привела к закрытию школ, оказались закрытыми и многие школьные библиотеки. Согласно опросу, только 17% всех библиотек в США полностью работали в 2020 г., ещё 17% оставались закрытыми, а остальные использовались под различные нужды, такие как дополнительные классные помещения, места для собраний и т. д. 
    2. В 50% закрытых или частично закрытых библиотек продолжались обслуживание и выдача книг – библиотекари привозят книги в классы на тележке (иногда оформленной как книгомобиль или иным 
забавным способом); 64% продолжили обслуживание или добавили его новые удалённые виды. 
    3. Об опасении заразиться коронавирусом заявили от 71% до 100% опрошенных школьных библиотекарей. 
    4. Школьные библиотекари не только выдают книги и другие материалы, но и оказывают помощь учителям в подборе материала, составлении плана урока, создании пособий и т. д. Они также подбирают ресурсы для домашнего обучения. 
    5. Библиотекари стали больше работать с аудиокнигами – ценным ресурсом как в классе, так и дома.
    6. Однако библиотекари также подчёркивают важность печатных книг. Например, после того, как три месяца дети были вынуждены читать электронные книги, Нина Ливингстон, библиотекарь из Лонг-Айленда, выдала им на лето 600 книг в твёрдой обложке. Она считает, что «книги – волшебная вещь, их можно взять с собой на улицу или в машину, и у них не сядет батарейка». 
    Эту же мысль совсем недавно озвучили в Нижнем Новгороде Лидия Кравченко и Валентина Горшкова – учредители первой частной библиотеки современной литературы в рамках проекта «Партнёрский материал»9. В фонде нет классической литературы, которую, как объясняют учредители, «несложно найти в обычных библиотеках и магазинах», зато много современных хитов, архивных материалов, редкой периодики.
    Проект «Партнёрский материал» принимает хорошие книги у тех, кто готов с ними расстаться. Главное требование – соответствовать формату проекта: массовая литература, скорее всего, внутренний ценз не пройдёт. На вопрос, каким основатели библиотеки видят своего читателя, учредители отвечают: это человек любого возраста, пола и профессии, который знает, что лучшее времяпрепровождение – с книгой в руках.
    Идея «У бумажных книг нет будущего» уже провалилась: как видите, у всех есть хорошие смартфоны, с которых можно читать, электронные ридеры, планшеты и т. д., но при этом мы продолжаем покупать бумажные книги, книжные магазины – офлайн и онлайн – работают. 
Значит, никуда бумага от нас не денется, – уверены учредители проекта.
       
    Эту проблему – пандемия и школьные библиотеки – мало освещали в профессиональной прессе, и тем более важно, что школьные библиотеки в период пандемии выявили новые факторы: 
    1. Школьные библиотеки помогают воспитывать навыки санитарной грамотности и здорового образа жизни, что важно как для отдельных граждан, так и для общества в целом. 
    2. Школьные библиотеки поощряют чтение ради удовольствия. 
    3. Школьные библиотеки и библиотерапия: новый подход к старой проблеме.
    Проанализируем эти факторы. 
    1. Школьные библиотеки помогают воспитывать навыки санитарной грамотности и здорового образа жизни, что важно как для отдельных граждан, так и для общества в целом. Современные школьники, как правило, обладают высоким уровнем компьютерной/цифровой грамотности, когда дело касается поиска информации общего плана. Но они зачастую не в состоянии оценить авторитетность веб-сайтов и достоверность информации об охране здоровья. Эпидемия COVID-19 показала, как много в интернете циркулирует непроверенной и просто ложной информации, и поэтому руководство и даже менторство образованных и знающих старших, в том числе библиотекарей, критически важно. 
    2. Школьные библиотеки поощряют чтение ради удовольствия. Признано, что чтение ради удовольствия играет важную роль в сохранении ментального благополучия. Здесь имеет значение многое: комфортные помещения школьных библиотек, интересная литература, рекомендации библиотекарей, чтение вслух, которое также признано благотворным для детей, формирование позитивного отношения к чтению. 
    3. Школьные библиотеки и библиотерапия. Исцеление через чтение, или библиотерапия, работает, поскольку чтение книг даёт возможность детям и подросткам разобраться со своими проблемами и найти решения на безопасной дистанции, через героев книг. При выборе нужной литературы помогают учителя и библиотекари.
    Библиотеки – школьные в частности – в последнее время часто задумывались и проектировались как центр активности в образовательном учреждении, как медиацентр, как пространство, призванное вдохновить на коллективную работу, обмен мнениями на инновации, на создание командного духа. Пандемия коронавируса, которая принесла ряд проблем, конечно, не должна уничтожить эту идею. 
    По мере того как школы осторожно открывают свои двери после карантина, минимизация риска заболеть COVID-19 для школьников и сотрудников остаётся главным приоритетом, это же относится и к библиотекам. Администрации придётся внести изменения в дизайн пространства и оборудования в библиотеке, необходимо будет обеспечить физическое дистанцирование, что может потребовать краткосрочной корректировки схемы использования помещений не только в библиотеке, но и во всей школе, перемещения части фонда с целью освобождения пространства, использования иных помещений для выставочных полок. 

Новый импульс для оцифровки
    Повторюсь, что пандемия неожиданно создала новый импульс для оцифровки. Нельзя не отметить, что в условиях продолжающейся пандемии и всеобщей «удалёнки» в геометрической прогрессии растёт использование электронных ресурсов и, соответственно, процент их выдачи в библиотеках. Например, «во время локдауна в Нью-Йоркской публичной библиотеке в первую неделю после закрытия выдача электронных книг подскочила на 700%, впоследствии выровнявшись»10.
    По словам главы Нью-Йоркской публичной библиотеки Энтони Маркса, библиотека намеревается пополнять свою коллекцию электронных книг, насчитывающую в настоящее время 300 тыс. названий, полагая, что кризис дал нужный толчок развитию именно этого направления.
    Научные и университетские библиотеки обрели в этом процессе свою нишу. Они и прежде – с самого начала появления интернета – практиковали виртуальное обслуживание своих пользователей, поэтому для них это не внове. В нынешних же условиях, когда произошёл резкий переход к полностью онлайновому обучению, библиотеки: предлагают виртуальные консультации преподавателям и студентам университетов; осуществляют руководство использованием онлайновых учебных материалов по принципу справедливого использования (fair use); предлагают инструкции по выбору ресурсов.
       
    Как считает Лига европейских библиотек – LIBER, Европа должна предпринять срочные меры в области законодательства по авторскому праву для поддержки дистанционного обучения и дистанционных научных исследований. LIBER призывает Европейскую комиссию, правительства стран – членов ЕС, издателей и авторов срочно помочь библиотекам, университетам и другим образовательным учреждениям 
с тем, чтобы они могли обеспечить учёным, преподавателям и студентам доступ к книгам, архивам и учебным материалам. 
    
В нормальное время студенты могли бы лично прийти в библиотеку или на лекцию, и на доступ к этим ресурсам им не понадобилась бы лицензия. Однако во время кризиса непрактично испрашивать право на доступ к ресурсу в каждом отдельном случае. Почти все образовательные учреждения в Европе в период разгара пандемии были закрыты. Для получения прав доступа ко всем ресурсам, требующимся в образовательном процессе, нет ни определённого перечня ресурсов, ни времени, ни юридической экспертизы.
    Многие инициативы библиотек и научных издательств сегодня работают над легитимным решением этой проблемы. Например, в Австралии Ассоциации авторов и издателей временно освободили библиотеки от необходимости получения разрешений, связанных с авторским правом, для записи или трансляции в интернете чтения детских книг. В Норвегии всем образовательным учреждениям предоставили доступ к цифровым материалам из фондов Национальной библиотеки, полученным по линии обязательного экземпляра.
    LIBER призывает правительства стран – членов ЕС и Европейскую комиссию: обеспечить публичные библиотеки и образовательные учреждения правом предоставлять удалённые услуги по пользованию защищёнными авторским правом материалами без страха судебного преследования; для этого внести временные изменения в Директиву по авторскому праву на период пандемии.
    Помимо необходимости реализовать указанные выше непосредственные цели, LIBER считает, что международное и национальное законодательство по авторскому праву должно учитывать общественные интересы во время медицинских, экологических или экономических кризисов; кризис, связанный с COVID-19, подчёркивает важность свободного и беспрепятственного доступа к информации и необходимость перехода к Открытому доступу.
    LIBER призывает издательства, авторов и их торговых представителей публично взять на себя обязательства и немедленно разрешить следующие виды деятельности – в тех случаях, когда имеющиеся общие лицензии не охватывают конкретные организации:
    доставку полных текстов документов библиотечного фонда конкретным частным лицам;
    удалённый доступ к электронным книгам, пользование которыми в настоящее время ограничено территорией библиотеки/образовательного учреждения, в научных целях и для конкретно названных частных лиц;
    использование защищённых копирайтом произведений в онлайновом обучении в виде транслируемых или предварительно записанных учебных мероприятий, предназначенных исключительно для школьников, студентов и научных работников;
    чтение рассказов/книг в публичных библиотеках для трансляций в интернете.
    Оговаривается, что данное обязательство будет временным и действовать только в период закрытия школ, библиотек и университетов из-за пандемии или до тех пор, пока издатель или автор не снимет своё обязательство. 
    Как отмечает уже упомянутый Энтони Маркс, глава Нью-Йоркской публичной библиотеки (крупнейшей библиотечной системы в США, ежегодно обслуживающей более 17 млн человек), в целом пандемия ставит перед библиотеками новые вызовы. Он утверждает: «Библиотечная система будет открываться постепенно, по частям и под пристальным наблюдением руководства. А период карантина книг и других библиотечных материалов должен быть определён экспертами и учёными».
    Множество других примеров из зарубежного опыта борьбы библиотек с пандемией приводят сайты библиотек, ассоциаций и общественных организаций, в частности, многие пишут об уже упомянутой мной инициативе Тулейнского университета в Новом Орлеане по созданию Библиотечного резервного корпуса. 
    Несмотря на карантин из-за пандемии COVID-19 и серьёзные нарушения привычной деятельности, библиотеки и ассоциации ищут новые пути, а возникающие объективные проблемы подталкивают к принятию важных, иногда поворотных решений в модернизации библиотечно-информационной деятельности и предоставлении лучших услуг по доступу к знаниям для читателей и общества в целом.
    Пандемия повлияла на стимулирование развития Открытого доступа прежде всего благодаря действиям производителей и владельцев информационных ресурсов, предоставивших их всему борющемуся с ней сообществу. Отметим, что ОД – одна из активно развивающихся технологий обслуживания пользователей на современном этапе. Повторим: идея этой схемы заключается в том, что статьи, посвящённые исследованиям, выполненным на деньги налогоплательщиков или благотворительных фондов, должны быть свободно доступны. Когда статьи публикуются в журналах ОД, их проще найти и проще использовать – несомненное благо для читателей библиотек. Модель ОД облегчает доступ к публикациям для организаций с невысоким бюджетом на подписку. Сегодня около 50% издаваемой в мире научной литературы доступно через репозитории ОД. 
    Но должен заметить, что ОД не всегда означает «бесплатный». Для практической реализации этой модели выработаны различные экономические, финансовые механизмы, принимается во внимание обеспечение её устойчивости, и главными преимуществами становятся оперативность и полнота публикаций. Библиотеки не только используют ресурсы ОД, но и создают их. Особенно продвинулись в этом направлении научные и вузовские библиотеки. 
    ОД активно развивался и до пандемии нового коронавируса, но пандемия стала дополнительным стимулом к его широкому применению и переходу к открытой науке. Несмотря на то что организации, города и границы были закрыты, наука становилась всё более открытой. Путь современной науки – от открытых данных к открытым публикациям, к открытой науке. И современные библиотеки обязаны это 
знать и работать в этой среде: Открытый доступ, Открытые данные, 
Открытые архивы, Открытая наука.
       
    Информационный рынок, включая его книжную компоненту, несмотря на пандемию продолжал развиваться, потеряв, естественно, темпы и переструктурировав свой состав. Не было, к сожалению, 
в 2020 г. ни Лондонской, ни Фанкфуртской книжных ярмарок, не были обнародованы и соответствующие аналитические отчёты исследователей рынка. Однако новейшую статистику и тенденции в области соотношения печатных и электронных книг, включая аудиокниги, на конец 
I квартала 2021 г. удалось получить.
    Согласно Ежегодному отчёту Ассоциации американских издателей за 2019 г., издательства книг всех форматов получили за год доход в размере 26 млрд долларов: печатные книги – 22,6 млрд долларов, а электронные – 2,046 млрд долларов. 
    
В то время как цифровые медиа серьёзно преобразовали такие отрасли, как публикация новостей и музыкальный бизнес, выясняется, что люди по-прежнему привязаны к печатным книгам, особенно к красиво изданным. Данные англо-американской аналитической компании Nielsen Book International показывают: в печатном формате люди предпочитают читать о природе, кулинарии, а также книги для детей, а через электронные устройства чтения – романы, триллеры и другую художественную литературу. 
    До пандемийного 2020 г. в течение примерно 10 лет соотношение печатных и электронных книг оставалось неизменным (25% к 75% – печатных) при росте популярности аудиокниг в последнее время. Продажи электронных книг вышли на плато. 
    Исследование американского исследовательского Центра Пью (Pew Research Center), проведённое в феврале 2019 г., выяснило, в каких же форматах предпочитают читать жители США. Оказалось, что несмотря на «цифровой шум», читают они во всех форматах, но доля аудиокниг всё же растёт.
    Приблизительно семь из десяти взрослых американцев (72%) в ходе исследования ответили, что за последние 12 месяцев они прочли хотя бы одну книгу в любом из форматов. И всё же печатные книги остаются наиболее популярным форматом – 65% опрошенных читали именно печатные книги. Доля тех, кто слушал аудиокниги, выросла со времени опроса, проведённого в 2016 г., с 14% до 20%. 
    Несмотря на рост продаж книг в отдельных электронных форматах (аудиокниги), относительно немногие американцы (7%) используют исключительно этот формат (включая электронные и аудиокниги), т. е. не прочитали ни одной печатной книги за последние 12 месяцев. Примерно 37% американцев ответили, что читают только печатные книги, а 28% – и электронные, и печатные. 


Рис. 1. Предпочтения взрослых американцев, 
опрошенных в отношении чтения книг за последние 12 месяцев
    Диаграмма показывает в процентах долю отвечавших тем или иным образом. Примечание: категория «электронные книги» 
включает и собственно электронные, и аудиокниги. Источник: опрос, проведённый 8 января – 7 февраля 2019 г. Исследовательский Центр Пью (Pew Research Center).
    Однако в 2020 г. из-за пандемии прежняя картина чтения изменилась – популярность электронных книг существенно выросла как в розничной торговле, так и в библиотеках. Приведу несколько цифр из блога Good e-Reader, публикующего новости в области цифрового книгоиздания:
    согласно данным платформы электронных книг OverDrive, 38 тыс. школ в 71 стране мира увидели 80-процентный рост использования электронных книг и аудиокниг;
    
в первое полугодие 2020 г. продажи электронных книг британских издательств выросли на 26%. Однако общий доход издательств существенно снизился из-за закрытия книжных магазинов и школ и нарушения цепочек поставки печатных изданий. 
    В режиме вынужденной изоляции изменились жанровые предпочтения читателей. Детские и кулинарные книги остаются популярными, но единственной категорией, в которой повысился спрос, стала художественная литература, прежде всего романы, причём во всех форматах: рост составил 13%. Художественные книги в твёрдом переплёте, красиво изданные и прежде пользовались успехом – их продажи выросли на 35% за первое полугодие 2020 г. 
    Данные той же аналитической компании Nielsen Books по Великобритании показывают: в 2020 г. аудиокниги составили 34% от всего, что люди читают за неделю. Это выше, чем в 2019 г. (33%) и тем более в 2017 г. (25%). Доля электронных книг составляет 27%, печатных – 39%, что ниже, чем в 2017 г. – 45%.
    Выросла выдача электронных книг в библиотеках: в Великобритании рост составил 146% в период с марта по август 2020 г., наиболее популярным жанром стали криминальные романы. Увеличилось количество зарегистрированных читателей библиотек. Причём это не явилось только краткосрочным эффектом начала локдауна – популярность электронных книг выросла и держится на том же уровне. Более 75% британских библиотек предоставляют онлайновые услуги. Исследование, выполненное благотворительной британской организацией Libraries Connected, показало, что выдача аудиокниг выросла на 113%, электронных журналов – на 80%, газет – на 223% и комиксов –на 497%11. 
    Аналогичные тенденции наблюдались в Канаде. По данным CTV News12, во время вынужденной самоизоляции, длившейся с марта по июнь, объём выдач электронных изданий по абонементу в библиотеках провинции Квебек вырос на 117%, количество пользователей – на 175%. Детских книг в библиотеках было выдано на 482% больше. Библиотеки Квебека нарастили свои коллекции электронных книг на 134%. Данные были получены в результате опроса, проведённого Ассоциацией публичных библиотек провинции Квебек (Канада). 
    Продажи электронных книг в США на июнь 2020 г. выросли на 39%. Это среднее число, но в категории книг для детей 
и юношества рост составил 132,5% за июнь и 62,4% за первые 6 месяцев 2020 г. по сравнению с 2019 г.13. 
    Тенденции роста доли электронных книг, по сведениям из различных издательских домов, продолжались до конца 2020 г.
    Такая же динамика информационного (книжного) рынка в пандемию отмечается и сегодня.
    
    А что в Российской Федерации? Журнал «Университетская книга» в апреле 2021 г. даёт свою оценку со ссылкой на Российскую книжную палату (РКП) и Федеральное агентство по печати и массовым коммуникациям14. Согласно данным РКП, в 2020 г. российскими издательствами выпущено 99 857 названий книг и брошюр совокупным тиражом 351,5 млн экз. Это на 13,3 % меньше, чем в 2019 г., если говорить о названиях. Совокупный тираж по отношению к 2019 г. сократился на 15,3 %. Вот результат пандемии: по числу выпущенных названий Россия откатилась на 15 лет назад – на уровень 2005–2006 гг.
    
    
Рис. 2. Совокупный тираж книг и брошюр, 
выпущенных в Российской Федерации в 2008–2020 гг.15
    А. Н. Воропаев отмечает: «По совокупному тиражу показатель 2020 г. стал худшим за всю историю постсоветского книгоиздания. До этого низшую планку по данному показателю более 20 лет удерживал 1998 г., когда совокупный тираж отпечатанных книг и брошюр составил 407,6 млн экз. Цифры 2020 г. оказались ниже этого „дна“ на целых 13,8%. Но и это ещё не всё. Совокупный тираж выпущенных в Российской Федерации книг и брошюр оказался даже меньше, чем в РСФСР в 1940 г., когда было отпечатано 353,5 млн экз. Вот такие “впечатляющие” итоги “пандемического” года». Но рано хоронить отрасль – отрасль поднимается, и многие эксперты больше склоняются к её быстрому восстановлению, чем к стагнации. 
    
Однако один параметр всё же следует проанализировать – бесплатный электронный обязательный экземпляр (ОЭ), который должен поступать и в РКП, и в РГБ (НЭБ) согласно новой редакции Закона «Об обязательном экземпляре документов». Так вот, в 2020 г. только 16% издательств выполнили свои обязательства по электронному ОЭ, а общее число присланных электронных экземпляров составило 37,1 тыс. (в 2019 г. – 49,0 тыс.). Это 37,2% от числа выпущенных в традиционной печатной форме изданий, и тут уже никакая пандемия не виновата.
    В заключении своего обзора А. Н. Воропаев подчёркивает: «Как всегда, наверняка будет что-то среднее. Сохраняется надежда, что в 2021 г. издательства смогут в полной мере раскрыть свой нереализованный в 2020-м потенциал. Выражаясь образно, отрасль в 2020 г. хоть временно и „ушла под воду“, но не утонула и остаётся на плаву. Иными словами, слухи о “скорой смерти” отечественного книгоиздания заметно преувеличены».
    Аналитики прогнозируют уже в 2021 г. рост книжного рынка на 17%. По сведениям экспертов компании ЭКСМО, в 2021 г. продажа электронных книг вырастет до 10,5 млрд р., электронные и аудиокниги станут основным драйвером книгоиздания. В 2024 г., как утверждает ЭКСМО, объём рынка электронных книг удвоится и превысит 20 млрд р. Их продажи будут расти не менее чем на 25% в год. 
    На рынке образовательных услуг пандемия вызвала к жизни целый класс различных программно-технологических систем дистанционного обучения (СДО), как правило импортных, что в ближайшее время составит определённую проблему в свете ожидаемого перехода к импортозамещению программно-технических средств. В табл. 1 и 2 показан полный набор доступных в стране программ СДО и программ для видеоконференций16.

Таблица 1
Программы для СДО
Название
Сайт
Платформа дистанционного обучения iSpring Learn
https://www.ispring.ru/
Система электронного 
обучения и тестирования Moodle
https://moodle.org/
Сервис для онлайн-обучения Unicraft
https://www.unicraft.org/
Сервис для организации 
дистанционного обучения Teachbase
https://teachbase.ru/
Платформа для продажи 
и проведения обучения GetCourse
https://getcourse.ru/
Adobe Captivate Prime – система управления обучением
https://www.adobe.com/ru/products/
captivateprime.html
СДО Canvas
https://www.instructure.com/canvas/
?newhome=canvas
Программный продукт 
Flora LMS
https://www.floralms.ru/
Emdesell – онлайн-сервис 
управления обучением
https://emdesell.ru/
eLearning Server 4G – платформа электронного обучения
https://hypermethod.ru/ru/info/platforma-elektronnogo-obucheniya-els4g
СДО Mirapolis LMS
https://www.mirapolis.ru/lms/
Набор модулей Adobe Acrobat Connect (Модуль Adobe Connect Pro Training)
https://www.adobe.com/products/
adobeconnect.html
Система Webtutor
https://www.webtutor.ru/
Сервис Edmodo
http://edmodo.com/
СДО Ё-Стади
https://your-study.ru/
    

Таблица 2
Программы для видеоконференций
Название
Сайт
Zoom Meeting (до 100 человек)
https://zoom.us/
Skype (до 50 человек)
https://www.skype.com/ru/
Google Meet (до 250 человек)
https://meet.google.com/ 
VideoMost (до 300 человек)
https://www.videomost.com/
Mind (до 200 человек)
https://mind.com/
MyOwnConference 
(до 5 тыс. человек)
https://myownconference.ru/
ClickMeeting (до 1 тыс. человек)
https://clickmeeting.com/
GoToMeeting (до 1 тыс. человек)
https://www.gotomeeting.com/en-ie
TrueConf (до 1,6 тыс. человек)
https://trueconf.ru/
Яндекс.Телемост (до 35 человек)
https://telemost.yandex.ru/
Mirapolis Virtual Room 
(сервис вебинаров, до 500 человек)
https://virtualroom.ru/
Набор модулей Adobe Acrobat Connect (модуль Adobe Connect Pro Meeting, до 1 тыс. человек)
https://www.adobe.com/products/
adobeconnect.html
Игровой мессенджер Discord 
(аудиоконференции – неограничено, видеоконференции – до 10 человек)
https://discord.com/
Proficonf (до 250 человек)
https://proficonf.com/ru/
Linkchat (до 500 человек)
https://linkchat.io/ru/
    
    Ряд отечественных разработок активно тестируется; для школ ожидают новую видеоплатформу «Сферум», которая не только заменит популярный Zoom, но и создаст новую школьную социальную сеть. Министерство цифрового развития, связи и массовых коммуникаций завершает проект по подключению всех школ страны к интернету по оптоволоконной связи и начинает совместно с Минпросвещения России проект создания Wi-Fi-сетей внутри школ. Тем более что в национальной программе «Цифровая экономика» предусмотрено к 2024 г. не только создание во всех школах Wi-Fi-сетей, но и обеспечение всех учителей персональными планшетами, обучение педагогов навыками работы в цифровой среде. К слову, эта программа предусматривает ещё и подключение к интернету более 10 тыс. малых населённых пунктов страны, где проживает от 100 до 250 человек. Здесь стоит подчеркнуть, например, что цифровизация школ Москвы обошла Лондон, Шанхай, Сеул и другие города мира. 
    С 2018 г. почти 1,5 тыс. школ Москвы обеспечены современным техническим оборудованием и объединены в единую мультимедийную школу «Московская электронная школа» – это полноценная онлайн-платформа для обучения в любом месте и в любое время (данные международной консалтинговой фирмы BCG и «Российской газеты», № 81 от 15.04.2021 г.).
    Как говорит директор Института когнитивных исследований СПбГУ Татьяна Черниговская17: «Дети, родившиеся в технологическую эпоху, имеют „другой мозг“, и учить их нужно по-новому». Она же приводит слова академика С. П. Капицы: «Нам нужно образование “понимания”, а не “запоминания”». Вот ещё один урок цифровизации из пандемийной эпохи, стимулировавшей развитие цифровых образовательных технологий в школе, – нужна новая парадигма современного школьного образования, чтобы дистанционное обучение, где оно будет применяться, не копировало традиционное. «Вообразите школу с детьми, которые умеют читать и писать, но с учителями, которые не умеют, и вы получите представление о Веке информации, в котором мы живём», – это слова Питера Кохрейна, соучредителя ConceptLabs CA, исследователя в области информационных технологий.
    Развитие цифровизации и пандемийные ограничения обострили ещё одну, пожалуй, важнейшую сегодня проблему – проблему неадекватного, старого законодательства по авторскому праву, о чём мы уже упоминали в связи с обращением ассоциации LIBER к правительствам европейских стран.
    Современное законодательство об авторском праве регулярно меняется, стремясь соответствовать реалиям цифровой эпохи, однако требуются ещё бóльшие изменения (модификации) с учётом интересов авторов и читателей.
    
Следует отметить, что современные цифровые технологии плохо «дружат» с претензиями авторского права – копирайта, и он становится тормозом развития безбарьерного мира. Более того, сегодня уже основные мотивы авторского права ограничивают право пользовательской аудитории на широкую информированность, в том числе в целях обучения, коммуникации и кооперации. 
    Естественно, никто не говорит об отмене авторского права – требуется его дальнейшее реформирование в интересах пользователей, авторов и иных правообладателей. 
    Главный вывод: сегодняшняя модель защиты авторского права и интеллектуальной собственности не учитывает полностью новые реалии, ориентированные на развитие информационной цифровой среды и особенности нового цифрового книгоиздания, книгораспространения и использования. Об этом неоднократно говорили и продолжают говорить эксперты на ежегодных международных книжных выставках-ярмарках. Да, это важнейший тренд – нужна новая система защиты авторского права в условиях глобального распределения публикаций в интернете и информатизации общества в целом. Здесь и авторы, и издатели, и библиотекари, и читатели едины в своих мнениях.
    Тем не менее сегодня на информационном рынке, несмотря на все послабления, авторское право сохраняет свои ограничения и, вероятно, часто звучащее в последнее время требование о необходимости трансформации авторского права в цифровую эпоху усиливается под давлением пандемии.
    При этом авторское право – сложный вопрос, особенно в современную цифровую эпоху, и каждая из сторон отстаивает свою точку зрения. Авторы, издатели, крупные технологические компании, звукозаписывающая индустрия, кинематограф, политики, наконец, библиотеки – все являются участниками происходящего процесса трансформации авторского права. И это – одна из ключевых тенденций состояния и развития информационного рынка сегодня. 
    Все права интеллектуальной собственности – это не просто экономический договор между издателями и авторами/потребителями, но также и социальный договор между издателями и государством. Здесь ключевое значение имеет создание баланса между общественными интересами и правами авторов и правообладателей.
    Интеллектуальная собственность имеет дело с частными правами, но они выстроены так, что приносят или не приносят общественную пользу.
    Одно из мнений экспертного сообщества в настоящее время заключается в том, что авторское право зашло слишком далеко и, в частности, плохо обеспечивает две большие темы начала XXI в. в политическом, экономическом и социальном дискурсе. Эти темы таковы: по отношению к цифровым технологиям авторское право препятствует инновациям, слишком медлительно, громоздко и бюрократично для использования в нашем безбарьерном мире, основанном на скорости и взаимосвязанности; 
    по отношению к потребителям авторское право мешает  пользоваться их правами на обучение, обмен, создание, сотрудничество и формирование сетевых сообществ.
    Доступность, лёгкость копирования и распространения электронной информации создали новую общественную потребность доступа к этой информации в любое время и в любом месте, что является несомненным благом, однако зачастую вступает в противоречие с наличием авторских прав на продукт. Признавая неадекватность старого законодательства по авторскому праву в новых условиях цифровизации, правительства стран, правообладатели, общественные организации, библиотеки и другие заинтересованные стороны проводят ревизию соответствующих национальных законодательств. 
    Эксперты отмечают, что сегодня авторское право на научные статьи длится столько же, сколько и на любые другие работы. В Европе стандартный срок действия авторского права – срок жизни автора плюс семьдесят лет. Это долгий срок для литературных работ, и его последствия для литературы разного типа различны. Если релевантность романов уменьшается не очень быстро, то скорость устаревания научных статей гораздо выше. 
    Для научных исследований важен доступ к новейшим знаниям, и потому надо либо сокращать срок действия авторского права (маловероятно, что это произойдёт), либо устанавливать новые правила использования защищённых авторским правом работ. Здесь в игру вступает Открытый доступ – ещё одна важная тенденция развития современного информационного рынка, о которой я уже упоминал. Когда статьи публикуются в журналах ОД, их проще найти и проще использовать. ОД облегчает доступ к публикациям для организаций с небольшим бюджетом на подписку.
    Учёт общественного интереса при пересмотре законодательства по авторскому праву обычно происходит путём либо введения в текст законов специальных исключений, как правило, образовательных, либо применения расширенного толкования концепции добросовестного использования (fair use). 
    Современный тренд – «всё для потребителя»; расширяются исключения и ограничения авторского права; по-новому начали рассматриваться концепции fair use и fair dealing; fair use стало синонимом free use. Справедливое использование понимается как справедливое для потребителя, однако является ли оно справедливым для автора?
    В Европе участники Единого цифрового рынка в целом поддерживают status quo при том, что законодательство построено в основном в интересах правообладателей. Примером может служить Директива Единого европейского цифрового рынка, которая фактически является пересмотренной Директивой по авторскому праву, устаревшей с момента её принятия в 2001 г. Цель новой директивы сформулирована следующим образом: модернизировать законодательство по авторским правам, защитить авторов и творцов, создать условия для процветающей европейской культуры.
    Про инициативы Лиги европейских библиотек LIBER я уже говорил; главное, на чём настаивают эксперты Лиги, – это требование внести временные изменения в Директиву по авторскому праву на период пандемии. И это очень важная инициатива.
    Необходимо понимать, что развитие цифровизации, оцифровка, доминирование цифровых технологий способствовали обострению ситуации в области авторского права и интеллектуальной собственности.
    Напомним, что автору произведения принадлежат: исключительное право на произведение; право авторства; право автора на имя; право на неприкосновенность произведения. Авторы хотят предоставить как можно более широкий доступ к своему произведению, но при этом сохранить над ним контроль – с точки зрения как содержания произведения, так и получения дохода за свой творческий труд.
    
Повторю: сегодня это важнейший консенсус – нужна новая система защиты авторского права в условиях глобального распределения публикаций в интернете и информатизации общества в целом. Здесь и авторы, и издатели, и библиотекари, и читатели едины в своих мнениях. Многое уже сделано – законодательство ведущих стран, в том числе России, уже реформировано с учётом новых реалий, однако информационные технологии развиваются и внедряются настолько быстро, что приходится адаптироваться к их изменениям, но в области законодательства это не происходит быстро. И пока библиотекам как организациям, отстаивающим интересы общества в плане доступа к информации, важно уметь пользоваться предусмотренными в законе специальными исключениями из авторского права.
    Приведу примеры из опыта ряда стран мира.
    Деятельность в области адаптации авторского права к технологическим инновациям в Соединённых Штатах не замедляется. Закон об авторском праве в цифровую эпоху (Digital Millennium Copyright Act, DMCA), введённый в действие в 1998 г., обновил законодательство США по авторскому праву, учитывая важное взаимодействие копирайта и интернета. Одной из целей закона был учёт происходящего в те годы роста веб-сайтов и провайдеров интернет-сервисов, размещающих генерируемый пользователями контент. Иногда такой контент нарушает авторские права третьей стороны, и нужно было понять и решить, кто будет нести за это ответственность. Идея заключалась в том, чтобы соблюсти права и при этом обеспечить работающий интернет.
    Однако, согласно отчёту Офиса авторских прав США (U.S. Copyright Office) о действии Закона об авторском праве в цифровую эпоху, выпущенному в 2020 г., баланс ещё не достигнут. Офис пришёл к заключению, что Закон создаёт преимущество для технологических компаний, поэтому необходимо внести изменения в пользу правообладателей. 
    В конце 2020 г. в США опубликован проект изменений к Закону DMCA под названием «Акт о цифровом авторском праве 2021 года» (Digital Copyright Act of 2021). Всем заинтересованным сторонам, включая частных лиц и компании – большие и маленькие, независимых создателей, блогеров, ютуберов и т. д., предлагается вносить свои комментарии и предложения по этому проекту с целью достижения консенсуса.
    
В Великобритании ещё в 2014 г. довольно радикально было реформировано законодательство по авторскому праву, и она оказалась сейчас впереди всей Европы. Законодательно принятые исключения из авторского права стали компромиссом между библиотеками, представляющими широкую публику, и издательствами и привели к возникновению юридической определённости. Были введены в действие пять важнейших законодательных инструментов по исключениям из авторского права:
    изготовление цифровых копий аудио- и кинопроизведений с целью сохранности стало законным;
    принцип честного использования (fair dealing) распространён на некоммерческие и частные исследования и позволяет копировать 
аудиопроизведения и фильмы, в том числе с помощью библиотекаря или куратора;
    разрешается оцифровка аналоговых коллекций Британской библиотеки при условии, что продукт оцифровки будет доступен с компьютерных терминалов в помещении библиотеки;
    в некоммерческих и исследовательских целях разрешается глубокая аналитическая обработка текста и данных (text and data mining) в законно приобретённых ресурсах без получения дополнительной лицензии; 
    Британская библиотека и её читатели имеют право применять ограничения и исключения из авторского права, действующие в Великобритании, вне зависимости от контрактов с издателями и поставщиками. 
    Также в Великобритании в ответ на предложения по реформе авторского права законодательно было принято новаторское решение по сиротским произведениям, а именно: новая схема лицензирования даёт возможность пользователям обращаться за неисключительной лицензией на использование сиротского произведения в коммерческих и некоммерческих целях. Следует напомнить, что согласно Директиве Европейского Союза по сиротским произведениям, при условии проведения добросовестного поиска правообладателя была возможность новой публикации материала с некоммерческими целями. Новое исключение, введённое в действие на территории Соединённого Королевства в октябре 2014 г., позволяет организациям культуры оцифровывать письменные, кинематографические, аудиовизуальные и звуковые произведения и представлять их на своих веб-сайтах для некоммерческого использования. Британская библиотека получила такую возможность и стала активно ей пользоваться. В настоящее время право размещать на своём сайте сиротские произведения даётся этой библиотеке на пять лет.
    В Европейском Союзе законодательство построено в основном в интересах правообладателей. В 2019 г. была утверждена вызвавшая много противоречивых мнений Директива Единого европейского цифрового рынка (о ней я уже говорил), которая фактически является пересмотренной Директивой по авторскому праву (принята в 2001 г.). Цель новой директивы, как отмечено выше, – модернизировать законодательство по авторским правам, защитить авторов и творцов, создать условия для процветающей европейской культуры. 
    В целом Директива подразумевает усиление прав издательств и вообще авторских прав и облегчение процесса лицензирования контента. Сделан акцент на более активном противодействии пиратству. Одновременно появляются более широкие возможности доступа к ресурсам для библиотек, музеев и архивов.
    В отношении ОД и открытой науки в Директиве прописано следующее: предоставление доступа – да, но не бесплатно. Открытие данных хорошо для прогрессивных технологий, для искусственного интеллекта, но не должно означать конфискацию или утрату прав. 
    Особое внимание в Директиве уделяется созданию единого европейского цифрового рынка и трансграничному использованию материалов, защищённых авторским правом. Директива начала действовать 7 июня 2019 г., и у стран-членов есть два года на введение её положений в своё национальное законодательство.
    Одно из знаковых событий, произошедших за последние годы в международном законодательстве по авторскому праву, – подписание Марракешского договора об облегчении доступа слепых и лиц с нарушениями зрения или иными ограниченными физическими возможностями воспринимать печатную информацию к опубликованным произведениям. Договор принят на конференции, состоявшейся 17–28 июня 2013 г. в г. Марракеша (Марокко), и вступил в силу 30 сент. 2016 г. после его подписания 75 странами. Россия ратифицировала договор в сентябре 2017 г.
    
    И немного о законодательстве Российской Федерации.
    Наша страна находится в русле мировых тенденций преобразования авторского права в цифровом мире. Законодательство в этой области основывается на Конституции Российской Федерации и IV Части Гражданского кодекса РФ (введена с 1 янв. 2008 г.), которая объединила ранее принятые законы об интеллектуальной собственности.
    В российском законодательстве наиболее ярко ограничения и исключения в области авторского права отражены в следующих статьях:
    1275 ГК РФ «Свободное использование произведения библиотеками, архивами и образовательными организациями» (в редакции ФЗ от 12.03.2014 № 35-ФЗ); 
    1273 (редакция закона от 14 дек. 2017 г.) «Свободное воспроизведение произведения в личных целях»; 
    1274 «Свободное использование произведения в информационных, научных, учебных или культурных целях».
    В России на законодательном уровне закреплено разрешение библиотекам свободно создавать единичные копии, в том числе в электронной форме, экземпляров произведений, имеющих исключительное научное и образовательное значение, но только при условии, что такие произведения не переиздавались более 10 лет с даты выхода в свет их последнего издания на территории Российской Федерации. При этом Положениями подп. 2 п. 2 ст. 1275 ГК РФ допускается создание единичных копий экземпляров произведений, в том числе в электронной форме, в целях восстановления, замены утраченных или испорченных экземпляров, а также для предоставления экземпляров произведений другим утратившим их по каким-либо причинам общедоступным библиотекам. 
    Гражданский кодекс РФ, ч. IV содержит ст. 1274, в которой отражены позиции, касающиеся обеспечения доступа к продуктам интеллектуальной деятельности лиц с физическими ограничениями, в частности слабовидящим. Библиотеки могут предоставлять слепым и слабовидящим экземпляры произведений, созданные в специальных форматах, во временное безвозмездное пользование с выдачей на дом, а также доступ к ним через информационно-телекоммуникационные сети. 
    
    Завершая эту часть доклада, хочу отметить: широкое применение цифровых технологий кардинально упрощает неправомерное использование опубликованного знания и требует применения специальных процедур, направленных на обеспечение прав на интеллектуальную собственность при операциях с издательской продукцией в электронной форме. 
    Цифровые технологии стирают существовавшие чёткие функциональные роли участников индустрии знаний. Практически каждый участник может играть одновременно роль автора, издателя, продавца, потребителя и хранилища знаний. Роль участника в каждый конкретный момент определяется характером прав, которыми участник обладает на конкретный объект интеллектуальной собственности, и способом, которым участник собирается использовать данный объект.
    Новые цифровые технологии позволяют сегодня организовать и обеспечить:
    распределённое хранение знаний в электронном виде, при этом за хранение может отвечать неограниченное количество организаций и физических лиц; 
    быструю и практически бесплатную транспортировку знаний на любые расстояния; 
    быстрый автоматизированный поиск и доступ к знаниям, хранящимся в электронном виде. При этом для пользователя практически нет географических ограничений.
    Сегодня в нашем обществе формируется качественно новая информационная среда, позволяющая говорить о реальном переходе к стадии «общества знаний» и к созданию нового культурного и технологического уклада.
    Главными своими задачами современные библиотеки считают следующие:
    обеспечение публичного доступа к информации и первоисточникам;
    доступность информационных и коммуникационных услуг;
    сохранение культурного наследия и, что особенно важно сегодня, – постоянный диалог с пользователями в различных формах; 

развитие новых сервисов для пользователей, направленных на повышение уровня комфорта, полноты и оперативности обслуживания.
    «Высшей степенью мудрости человечества является умение приспосабливаться к любым обстоятельствам», – писал ещё в XVIII в. известный французский писатель Дени Дидро. И эту мысль как нельзя лучше подтвердила пандемия коронавирусной инфекции, заставив человечество во многом пересмотреть свои позиции, привычки и взгляды. 
    Пандемия внесла свои коррективы и в планомерную работу по реализации целей устойчивого развития общества, которые были определены ООН в 2015 г. Повесткой дня в области устойчивого развития общества. Итоговым в этом направлении, как известно, стал документ «Преобразования нашего мира: Повестка дня в области устойчивого развития до 2030 г.». Мы подробно анализировали эти цели в предыдущих ежегодных докладах, особенно те из них, которые наиболее близки библиотекам и в решение которых библиотеки могут внести свой существенный вклад.
    Сегодня с позиций нарастающей цифровизации и целей устойчивого развития общества библиотеки находятся на передовом фланге общественного развития и не просто поддерживают, но и реально обеспечивают многие цели устойчивого развития государства:
    содействуют повышению уровня грамотности населения, в том числе благодаря привлечению взрослых и детей к чтению;
    обучают пользователей работе с электронными ресурсами и обеспечивают их доступом к необходимой информации;
    поддерживают развитие и трансформацию современных образовательных технологий и целый ряд других, определённых прямо или косвенно указанными выше документами.
    
    В 2020 г. опубликован «Доклад о Целях в области устойчивого развития, 2020 год»18. Генеральный секретарь ООН Антониу Гутерриш чётко обозначил позицию ООН: «Изначальные причины возникновения пандемии и неравномерное распределение последствий COVID-19 не только не ставят под сомнение значимость целей устойчивого развития, но и со всей очевидностью демонстрируют, зачем они нам нужны». Тем не менее заместитель генерального секретаря ООН по экономическим и социальным вопросам Лю Чжэньминь констатирует: «Сейчас, по прошествии трети срока, отведённого на осуществление Повестки дня в области устойчивого развития, очевидно, что мир отстаёт от графика достижения глобальных целей к 2030 году. До вспышки COVID-19 прогресс был неравномерным, и в большинстве областей требовались более активные действия. Пандемия резко затормозила деятельность по достижению многих целей устойчивого развития, а в некоторых случаях свела на нет результаты работы за несколько десятилетий».
    Если проанализировать этот промежуточный отчёт, то видно хотя бы по тем целям, которые важны для библиотек, что есть отставание от достижения ряда ключевых параметров, вызванное в первую очередь пандемией, но есть и очевидные успехи: увеличилась доля населения, использующего мобильную связь, расширяется доступ к дистанционному обучению, 127 стран приняли закон о праве на информацию или о свободе информации, но всё же применять эти законы следует более широко и активно.
    Несмотря на тот факт, что реализация целей устойчивого развития сталкивается с серьёзными трудностями во всём мире, альтернативы устойчивому развитию нет. Приведу один из примеров: ГПНТБ России совместно с Неправительственным экологическим фондом им. В. И. Вернадского выступили инициаторами и организаторами международного конкурса «Календарь “Цели устойчивого развития”». Тема конкурса 2021 г. «Сохранение всемирного культурного и природного наследия». 
    Задача участников конкурса – разработать и создать в электронном виде макет настольного Календаря по ЦУР № 11.4 «Сохранение всемирного культурного и природного наследия». Создание такого тематического календаря мотивирует библиотеки обратить внимание – своё и местного сообщества – на цели устойчивого развития ООН в целом и на наиболее актуальные проблемы, которые должны быть решены для их достижения.
    
Конкурс проходит при поддержке Комиссии РФ по делам ЮНЕСКО, Информационного центра ООН в Москве, Международной Федерации библиотечных ассоциаций и учреждений (ИФЛА) и Национальной библиотечной ассоциации «Библиотеки будущего».
    
    И последнее. Ещё в марте 2021 г.19 в «Российской газете» был опубликован топ-лист профессий будущего, которые определил искусственный интеллект. Это:
    дизайнер виртуальной реальности;
    нейропсихолог;
    разработчик-программист;
    специалист по кибербезопасности;
    проектировщик (зданий, сооружений);
    биоинженер;
    специалист по интернету вещей;
    специалист по робототехнике;
    специалист 3D-печати;
    специалист по альтернативной энергетике.
    И всем им, конечно, нужны высококвалифицированные и грамотные библиотечно-информационные специалисты. А эксперты отмечают, что сегодня в лидеры рвутся три направления: искусственный интеллект, образование и игровые среды.
    Так что жизнь продолжается, и мы не поддадимся этому грозному врагу – пандемии, мы, безусловно, сможем его победить. Надо только разумно приспособиться. Лев Троцкий ещё в 1909 г. в своей работе «Слабость как источник силы» отметил: «Теория естественного отбора учит, что в борьбе побеждает наиболее приспособленный. Это не значит: ни лучший, ни сильнейший, ни совершеннейший – только приспособленный». Я уже не раз приводил слова основоположника эволюционного учения Чарльза Дарвина: «Выживает не самый сильный и не самый умный, а тот, кто лучше всех приспосабливается к изменениям».
    Я уверен, мы приспособимся, иначе и быть не может!
    
