
Cite: Melentyeva Y. P. New goals in studying reading as a civilizational phenomenon // Scientific and technical libraries. 2024. No. 12, pp. 52–63. https://doi.org/10.33186/1027-3689-2024-12-52-63

    
    История изучения чтения в России насчитывает более двухсот лет. За это время накопился огромный эмпирический материал, требующий комплексного исследования и переосмысления с учётом развития новых технологий и изменений, затрагивающих все сферы жизни общества. Сегодня чтение понимается не только как досуговое занятие и средство воспитания и образования, но и как глобальное явление.
    Представление о значимости чтения как явлении цивилизационного характера, не меньшем, чем письменность, «оборотной стороной» которой оно является, в полной мере сформировалось в начале ХХ в. Стало понятно, что, возникнув в результате становления письменной цивилизации, чтение явилось основным каналом продвижения её достижений, важнейшей технологией распространения накопленного человечеством знания в самом широком значении этого понятия.
    Тем самым чтение вошло в структуру общего процесса развития человечества.
    Такое понимание сути чтения особенно укрепилось в русской философской мысли, в том её направлении, которое называется «русский космизм» [1, 2]. Наиболее отчётливое выражение оно нашло в теории В. И. Вернадского о неотвратимом возникновении ноосферы – «мыслящей оболочки нашей планеты, которая формируется человеческим сознанием», научной мыслью [3]. Очевидно, что чтение, как движитель научной мысли, важнейшее средство её распространения и формирования, приобретает цивилизационный масштаб [4, 5]. В наше время чтение остаётся единственной технологией освоения накопленного человечеством знания в самом широком значении понятия. Эта сущностная характеристика чтения сохраняется неизменной вне зависимости от того, как оно осуществляется – с табличек, папируса, пальмовых листьев, берёзовой коры, шёлка, бумажного листа, экрана, на слух и т. п.
    Понимание цивилизационной сущности чтения, его важнейшей интенции как средства совершенствования мира, заставляет говорить 
о социальной силе (энергии) чтения [6]. Появлению и проявлению этой силы способствовали распространение книгопечатания, включение широких слоев общества в чтение, возникновение «массового чтения» и «массового читателя» [7, 8].
    Влияние социальной силы чтения может быть осмыслено на двух уровнях: на уровне личности и на уровне человечества в целом, то есть на уровне онтогенеза и филогенеза1.
    На уровне онтогенеза чтение воспринимается мощным средством и каналом развития личности, качеств и свойств человека, его психики и интеллектуальных сил. Особенно сильное влияние чтение оказывает на мышление. Чтение способствует организации мысли и формирует способность к систематизации, построению новой мысли. Чтение формирует эмоциональную и чувственную сферу личности через утверждение ценности одних эмоций и страстей и порицание других. Важнейшей сферой влияния чтения на личность является нравственная сфера, нравственная позиция личности. Значительное влияние чтения ощущается и в сфере воспитания и образования.
    Итак, чтение кардинальным образом меняет читающего. Это утверждение можно отнести как к рукописной, так и к печатной книге. Представляется очевидным влияние социальной силы чтения и на развитие человечества в целом (то есть на процесс филогенеза). В современном мире чтение рассматривается как средство повышения интеллекта нации, условие её конкурентоспособности, показатель общего развития социума, о чём свидетельствуют регулярные международные исследования – PISA, PIRLS и др. Кроме того, распространённость чтения сегодня, его доступность всем слоям населения, в том числе людям с особенностями развития, стала рассматриваться и как показатель гуманности общества и государства, показатель их цивилизованности. Исследователи отмечают также положительную корреляцию между уровнем чтения в стране и стабильностью общественного климата. Следовательно, чтение оказывает безусловное воздействие на интеллектуальное, технологическое, морально-этическое состояние человечества как вида, то есть влияет и на филогенез.
    Последние исследования показывают, что интеллектуальная деятельность, в том числе и чтение, влияют и на физиологию вида Homo sapiens, формируя новые нейронные связи, увеличивая объём мозга. Таким образом, влияние чтения, его социальной силы, энергии на процессы онто- и филогенеза представляются достаточно очевидными и в то же время требующими дальнейшего изучения.
    Будучи явлением глобального характера, чтение всё же обладает свойствами, обусловленными национальными особенностями.
    В связи с этим представляется весьма интересной научной задачей рассмотреть особенности русского чтения2 на примере становления русской цивилизации [9].
    Известно, что чтение как деятельность, специальное занятие, вошло в жизнь русского человека гораздо позже, чем в жизнь европейца, а именно – только с христианизацией Руси, то есть в Х в., тогда как в Европе в XII в. были созданы первые университеты3. Однако в середине ХI в. в стране уже действовали «книгописные мастерские», появились первые любители чтения – «книжники». До наших дней сохранилось 190 славяно-русских рукописей – все они носят богослужебный характер. Опираясь на работы российских исследователей и тексты старорусских документов, можно утверждать, что русские люди на протяжении семи веков (с Х в. до начала ХVIII в.) за редким исключением читали только Библию и литературу религиозного содержания. Не этим ли объясняются особенности русского менталитета?
    Светский характер чтение приобретает только в Петровскую эпоху (нужно отметить, что этот период был временем так называемого «двуязычия», когда говорили на русском, а писали на славянском) благодаря проведению реформ: введению нового гражданского шрифта, формированию системы светских учебных заведений, развитию светского книгопечатания и т. п. В этот же период возникает понятие «читатель», введённое русским писателем Г. Котошихиным в конце XVII столетия [10].
    Именно в эти годы в русском обществе формируется практический взгляд на чтение. Многие выдающиеся русские учёные и общественные деятели петровского и послепетровского времени – В. Н. Татищев, М. В. Ломоносов, А. Т. Болотов, Н. Н. Херасков и др. – обращаются в своих статьях к вопросу о пользе (влиянии) чтения на человека и страну.
    К этому времени в основном оформились характеристики русского чтения: 
    чрезвычайно высокий общественный статус чтения: человек читающий вызывал огромное уважение, его (даже если это был подросток) вопреки языковой традиции называли на «вы», как «овладевшего мудростью многих». Сама близость в русском языке слов «чтение», «почтение», «почитание» говорит об этом. Характерно и благоговейное отношение к книге: следовало омыть руки и помолиться, прежде чем взять её в руки; 
    тесная связь чтения и духовного развития личности, просвещения, образования, осознание влияния чтения на эти сферы;
    внимание к нравственным аспектам книги, отношение к ней как к учебнику жизни; 
    эмоциональная включённость в процесс чтения;
    связь чтения и социальной жизни страны.
    
Таким образом, русское чтение сохраняет своё цивилизационное значение и обладает значительной (быть может, даже большей, чем, скажем, европейское) социальной энергией, социальной силой.
    Углубление в изучение этих особенностей русского чтения позволяет утверждать, что повышение интереса к чтению (художественной, публицистической и даже научной литературы) и его социальной силе тесным образом сопряжено с социальной ситуацией в стране. Более того, зачастую «взрыв» читательского интереса к какой-то конкретной книге самым непосредственным образом мог повлиять на ситуацию в обществе (примеров тому множество, как в XIX–XX, так и в ХХI в.).
    Можно выделить периоды в развитии страны, когда социальная сила русского чтения проявлялась особенно очевидно:
    предреволюционное время (1905 и 1917 гг.),
    период 1930-х гг.,
    Великая Отечественная война (1941–1945 гг.),
    оттепель (1960-е гг.),
    перестройка (1990-е гг.) [11–15].
    Чтение русского человека в эти периоды характеризовалось особой интенсивностью, высоким интеллектуальным уровнем и реальным влиянием на социальную практику. Таким образом, уникальные черты феномена «русского чтения» сохранились (в модернизированном виде) до наших дней и требуют дальнейшего исследования.
    Благодаря постоянному интересу к изучению чтения в настоящее время накоплен огромный (ещё не вполне отрефлексированный) эмпирический материал, охватывающий более двухсот лет истории России. Создана, в сущности, социология русского чтения, основу которой заложили учёные прошлого (Н. А. Рубакин, Х. Д. Алчевская, М. Н. Куфаев) и продолжили современные исследователи – Б. Дубин, Л. Гудков, В. Стельмах и др. [16–19].
    Можно выделить основные направления изучения русского чтения в ХХ в.:
    изучение чтения различных так называемых «социально значимых» демографических и социальных групп (крестьян, студенчества, рабочих, специалистов, школьников, детей и др.), а также целых регионов России (небольших городов, краёв, республик);
    
изучение отдельных характеристик чтения как социокультурного явления: мотивы чтения, читательские интересы, уровень читательской культуры;
    изучение соотношения чтения и СМИ во время досуга;
    соотношение чтения книг и периодики;
    особенности чтения художественной литературы и её отдельных жанров (например, поэзии);
    изучение отличия библиотечного чтения от чтения вне библиотеки;
    доля чтения в структуре свободного времени различных читательских групп в России и т. д. 
    Основным (и зачастую единственным) методом данных исследований является социологический опрос (анкета, интервью и т. п.). Безусловно, высоко оценивая работу предшественников, нельзя не видеть, что такая методика давала представление о том, кто, что и сколько читает. Более глубинные проблемы чтения: особенности восприятия текста, влияние чтения на качества читающего и др. оставались за пределом внимания исследователей. Кроме того, в силу разных причин вне круга интересов исследователей оставались многие социальные группы – мигранты, инвалиды, маргиналы, пожилые люди. 
    В тот период изучение чтения как цивилизационного явления, его влияния на онтогенез и филогенез ещё не было осмыслено и в качестве научной проблемы не рассматривалось. Хотя были исследования, посвящённые роли чтения в жизни отдельных людей (например, В. И. Ленина), но не было проведено, насколько известно, ни одного лонгитюдного исследования с целью проследить влияние чтения на формирование отдельной личности (ребёнка, юноши) в течение конкретного периода его жизни.
    Попытки выявить влияние чтения на формирование социальной среды, социальной атмосферы (то есть на филогенез) были крайне редки: можно лишь назвать уникальное исследование А. М. Топорова «Крестьяне о писателях» (1930-е гг.), показавшее, как чтение влияет на реальную жизнь читателей [20], и деятельность замечательного педагога В. А. Сухомлинского [21], который сумел зафиксировать преобразующий потенциал чтения на формирование личности ребенка и возможности школьного образовательного процесса. Но это были единичные исследования.
    
Думается, что сегодня, когда влияние чтения, в том числе и так называемого цифрового, становится все определённее, следовало бы скорректировать исследовательскую позицию и попытаться осмыслить под другим углом зрения имеющийся массив социологических данных, а также попытаться в новых исследованиях измерить социальную силу чтения, изучить его воздействие на уровне онтогенеза на формирование современной личности, а на уровне филогенеза на социум 
в целом. Было бы интересно изучить не только тему «история чтения 
в России», но и тему «чтение в истории России», показав его социальную силу.
    Именно сейчас необходимы комплексные (а не только библиотечные) [22, 23] исследования, максимально широко привлекающие специалистов из смежных областей знания, использующие последние достижения и обновляющиеся методы психологии, нейропсихологии, педагогики, истории, культурологии и других наук. Исследования «новой природы» чтения должны показать его цивилизационный характер, измерить силу влияния на формирование личности и атмосферы в различных социальных средах (классе, семье, трудовом коллективе), на развитие культуры, науки и общества.
