    
    Одной из важнейших научных задач современного библиографоведения выступает исследование возможностей развития библиографии как суверенной отрасли информационного сектора цифровой экономики. Что утверждает в необходимости комплексного научного исследования этой проблемы в междисциплинарном пространстве, 

в русле методологической коммуникации библиотечно-информационных, социологических, экономических, культурологических и иных наук? 
    Позиции академической элиты, вытеснившей из структуры российской науки [1] – в условиях вызовов цифрового мира и закреплённых национальным проектом [2] ориентиров – теорию и методологию информационного оперирования и организации информационных массивов и потоков.
    Потеря библиографией суверенного статуса в стратегических повестках информационной, культурной, экономической политики, а также определение её позиций лишь в структуре отдельных отраслей универсума человеческой деятельности (в первую очередь библиотечного дела).
    Дискуссии профессионального сообщества на популярных площадках социальных сетей об исчезновении библиографической профессии (см., напр., [3]).
    Опыт подобного комплексного исследования, проведённого 
30 лет назад Н. А. Слядневой и представленного в её монографии [4], заложил методологические основы, позволяющие изучать библиографию в широком социальном и информационном контексте. 
Однако произошедшие социальные трансформации требуют, во-первых, актуализации представлений о настоящем и будущем библиографии, во-вторых, обновления теоретического инструментария, необходимого для осмысления, интерпретации, анализа и прогноза развития библиографии. 
    Одной из ключевых декомпозиций данной теоретической и прикладной задачи выступает анализ динамики позиций библиографической профессии в условиях цифровой экономики. 
    В этом проблемном поле значимость приобретают следующие вопросы: 
    1) возможные траектории будущего профессии библиографа;
    2) выявление факторов влияния на профессионализацию библиографии; анализ рисков и уровней уязвимости отдельных подходов 

к поектированию позиций библиографии в цифровой экономике и её профессиональной структуре1; 
    3) определение векторов компетентностной трансформации библиографической профессии; 
    4) анализ возможностей подготовки библиографов в современной отечественной системе высшего образования.
    Для решения перечисленных вопросов эвристичной представляется разработанная автором методика анализа информационной профессии. Эта методика представлена в монографии [5] и апробирована в конкретных исследовательских кейсах (напр., в [6]); её применение для анализа развития библиографической профессии в профессиональной структуре цифровой экономики предполагает:
    во-первых, изучение сущности социально преобразующей деятельности библиографа, содержания социальных функций библиографического труда в современных и прогнозируемых условиях информационной среды;
    во-вторых, определение границ библиографической деятельности и характера взаимопроникновения с иными видами профессиональной деятельности;
    в-третьих, раскрытие критериев устойчивости структурных и функциональных позиций библиографической профессии, механизмов и факторов её динамики в профессиональной структуре общества, во взаимодействии с другими профессиональными группами;
    в-четвёртых, анализ изменения содержания библиографической профессии, компетенций её профессиональных ресурсов (в том числе динамику их профессиональных, общекультурных и личностных компетенций), направлений её конвергенции и изменения социального профиля библиографической деятельности;
    в-пятых, изучение характера взаимодействия институтов библиографической профессии и профессионального образования.
       
    Первый вопрос – о сущности социально преобразующей деятельности библиографа – создавал иллюзию высокой степени разработанности (см., напр., [7]), что несколько развеяно III Международным 
библиографическим конгрессом [8]. Проблемная ситуация стимулируется не столько цифровыми трансформациями, сколько неразрешённостью споров об объекте библиографического отражения (ОБО) [9]. 
Сегодня они находят проявление уже не на уровне выведения некоей абстракции, удобной для обозначения группы явлений, на которые направлены профессиональные манипуляции библиографов, а на уровне понимания того, что не только документ может быть тем самым ОБО.
    Современные информационные практики – научные, управленческие, образовательные, повседневной неформальной коммуникации – не только подтверждают идею Н. А. Слядневой о разнообразии суверенных информационных объектов (смыслов/идей, текстов, документов, авторов) [4, 9] как объекте библиографического отражения. 
Они демонстрируют расширение представлений о круге явлений [10], на которые направляются информационное свёртывание, информационный анализ и информационное моделирование («интеллектуальные» или автоматизированные) для преобразования этих суверенных объектов в те форматы, которые соразмерны «пропускным способностям» конкретных информационных систем, – от человеческой памяти до прототипов систем, построенных на методологии искусственного интеллекта. Лишь в этом случае мы можем говорить о способности современной информационной среды реагировать на разнообразие мультиуровневых информационных потребностей. 
    Решение этих сугубо теоретических задач необходимо для понимания содержания и смысла профессиональной библиографической деятельности в условиях новых информационных режимов (режимов информационного оперирования) и новых ориентиров развития информационной инфраструктуры.
    Учитывая институциональную специфику библиографии, особенности библиотечных практик, в которых реализуются отдельные её виды, мы понимаем, почему библиографическая деятельность отождествляется с каталогизацией конкретным документным массивом и не выходит за пределы экстрагирования метаданных из этого массива и 

поиска в нём документов по запросу пользователя на основе формализованных лингвистических средств. 
    Такие задачи всегда выступают в авангарде новых направлений ИТ-творчества в библиотечном деле, и повышенное внимание к ним обусловлено в том числе и тем, что именно они обладают наибольшим потенциалом для быстрой реализации технологиями искусственного интеллекта. Но библиография не сводится к решению только этих задач. 
    К глубокому сожалению, и развивающаяся индустрия электронных библиотек также демонстрирует упрощённое понимание функционала и возможности библиографической деятельности как социально-информационной технологии, о чём свидетельствуют результаты структурно-функционального анализа идеологии и архитектуры современных ЭБС, а также данные латентного экспертного интервьюирования их разработчиков в ходе профессиональных дискуссий. 
    
    Особый подход в представлении библиографической профессии открывает её проектирование в условиях цифрового развития, правомерно обозначающее приоритетную ориентацию на цифровые информационные ресурсы, но оценивающее появление новых «вспомогательных» инструментов в качестве маркеров профессии нового содержания. При этом игнорируются те деятельностные компоненты, на основании которых и происходит идентификация библиографической профессии «по существу», не выстраивается родовая связь между действиями и компетенциями (своего рода «отчество»), которая, в том числе, и составляет суть динамики информационно-коммуникативных форматов в ходе информационного развития общества.
    Безусловно, концепт «цифровой библиограф» как модель новой профессии не может быть аргументирован или опровергнут посредством перечисления предыдущих информационно-коммуникативных форматов и идентификации «аналогового» или «книжного» библиографа. Это – лишь клишированная шутка, переходящая в мем. 
    
    Изучение динамики библиографической профессии не может строиться на констатации новизны используемого ей инструментария для получения единого по сути результата – свёрнутой, аналитической модели суверенного информационного объекта. Решение этой теоретической задачи предполагает изучение инструментарной и компетентностной динамики в методологической коммуникации библиотечно-информационных и социологических наук, опираясь на методологию и мировой опыт изучения информатизации как цивилизационного процесса, а также на опыт автора в исследовании профессиональных ресурсов информационной деятельности [5]. 
    В такой ситуации эвристично выявление в профессии когорты, которая наиболее информативна именно для изучения профессиональной динамики, и метод когортного или «продольного» анализа. На наш взгляд, это – поколение, активная трудовая деятельность которого приходится на время лага между «традиционным» и «цифровым» этапами развития библиографической деятельности и захватывает все периоды («базовые» годы рождения – 1965–1975, «базовые» сроки начала профессиональной деятельности – 1985–1995).
    В настоящий момент мы осуществим лишь пилотажный этап исследования на основании экспертных интервью и включённого наблюдения (так как сам автор относится к обозначенному поколению). 
Он позволил сформулировать гипотезу, исходя, в том числе, из смешения эффектов разных факторов [11] («возраста» профессиональной активности, условий возникновения, профессионализации, жизненного и профессионального опыта данной когорты, а также времени, т. е. 
перемен макроуровня, к которым мы относим информационное 
развитие). 
    Безусловно, требуется время для проведения полноценного количественного исследования с целью проверки или опровержения нашей гипотизы. Но первый этап обследования показал единую природу профессиональной самоидентификации у тех специалистов, которые прошли путь от составления «бумажного» библиографического указателя через самостоятельное проектирование или освоение новых технологических решений в «досетевую» эпоху, через поиск и понимание неспецифических возможностей трансформирующейся информационной среды, к созданию и эксплуатации новых навигационных моделей и траекторий. Мы понимаем, что суть нашей профессии не изменяется, если наши действия направлены не столько на книгу, сколько на интернет-ресурсы; если результаты нашего труда называются не пособиями, а Dataset; если мы применяем цифровые инструменты оперирования контентом и разрабатываем основу для того, что будет после цифрового формата. Но если уж говорить о «цифровом библиографе», то это – вполне удачное обозначение для информационной системы, оснащённой удобными и полезными сервисами.
    
    На динамику содержания нашей профессии гораздо больше влияет глубина информационного анализа, методологии многоуровневого моделирования суверенных информационных объектов. Но даже сегодня, в свете меняющейся парадигмы форматов представления библиографических данных, движения от MARC к IFLALRM, мы не можем говорить о фундаментальных изменениях базовых трудовых действий и появлении новой профессии. 
    Экстраполяция подходов к управлению отраслевыми кадрами позволяет прогнозировать в данной ситуации риски попыток деквалификации части трудовых ресурсов в условиях упрощённого понимания происходящих событий, и мы полностью согласны с тезисом 
М. В. Гончарова (ГПНТБ России) о недопустимости императивного нормирования этого значимого процесса (тезис представлен в одной из профессиональных дискуссий в социальной сети Facebook). 
    Здесь необходимо вернуться к вышесказанному о тенденции к разнообразию объектов библиографического отражения и указать на то, что именно интеллектуализация выступает одним из китов общественного разделения труда в условиях цифровых трансформаций. Таким образом, проектирование траекторий библиографической профессии в условиях новых технологических режимов требует, в первую очередь, дифференциации «рутинных» и «интеллектуальных» операций в структуре деятельности информационно-аналитической природы и определения возможности и пределов их цифровизации. Сегодня это принципиальная задача, поскольку цифровизация библиографии требует моделирования не только документных массивов, но и всего многообразия явлений, составляющих информационное поведение, имитации когнитивных действий человека. 
    
В связи c этим можно уверенно говорить о том, что в новых условиях библиографической деятельности будет выигрывать не только тот, кто способен реализовать максимум поисковых параметров и их комплексов, выудить из текста максимум метаинформации, но и тот, кто сможет проникнуть в мысли, в душу, в творческую лабораторию пользователя. 
    Актуальная задача современной библиографии – натренировать, обучить системы искусственного интеллекта тому, что знаем мы, всему огромному арсеналу, созданному и накопленному библиографической теорией и практикой, не допустив при этом примитивизации, нередко свойственной быстрым технократическим решениям.
    
    Арсенал цифровых инструментов, обладающих потенциалом для решения актуальных задач библиографии, требует серьёзного понимания сложной, многоуровневой роли библиографической информации на пользователя, отраслевой и деятельностной специфики его информационного поведения.
    Традиционно на начальных этапах нового витка информационного развития в первую очередь разрабатываются решения, направленные на легко формализуемые информационные объекты, на просчитываемые алгоритмы трансляции смыслов. Но редко мы доходим до тех уровней информационной среды, где основу составляют художественная информация и её ближайший аналог – социальное событие [12], сама жизнь в разнообразии форм и возможностей её представления массовым актором. 
    Конечно, сегодня языковая модель GPT-3 демонстрирует огромный потенциал, но каким образом применить её к таким произведениям, как «Мастер и Маргарита» или «Два капитана», и экстрагировать те данные, которые выступают параметрами поиска и выбора, причём не для филолога, а для читателя «по настроению души»? И это – точка роста библиографической профессии в ближайшее десятилетие и основа для постановки новых задач развития, в том числе связанных с социокультурной гармонизацией художественного творчества, с сохранением традиций и информационного разнообразия художественного мира, живущего по своим канонам. 
    
    В настоящее время не определены границы цифрового моделирования библиографической деятельности, однако значительная часть интеллектуальных операций информационно-аналитической природы не разработана в этом ключе на уровне не только «ролевых моделей» (алгоритмов решения соответствующих задач), но и разнообразия информационных моделей объектов социокультурной сферы, с которыми прямо или опосредовано связана библиография как «система свёрнутого знания» [13]. На наш взгляд, одна из перспективных задач должна быть связана с определением «зоны допустимой цифровизации». 
    Сегодня рассуждения о «цифровой библиографии» концентрируются на процессуальном подходе и имитации трудовых действий библиографа, аналитика и т. д. Такой подход не поддерживает традиции системного и деятельностного подходов в библиографоведении, что приводит к снижению роли системообразующего элемента – Потребителя [14] как ключевого ориентира, ради которого и существует библиография. 
    Смогут ли информационные системы нового качества учитывать и моделировать поведение потребителя, который является самостоятельно действующим субъектом, обладающим свободой выбора и реагирования (особых этапов информационного поведения пользователя [15]), разнообразием информационных потребностей и траекторий информационного потребления? Способность ответить на этот вызов определит эффективность новых форматов и предложения библиографического обслуживания в цифровой среде, поисковых и аналитических сервисов.
    
    Дискурсивные практики профессионального сообщества библиотечной деятельности прогнозируют разнообразие траекторий будущего библиографической профессии в цифровом информационном пространстве. На протяжении полутора десятка лет мы наблюдаем «линейку» прогнозов между двумя «крайностями». С одной стороны, утверждается идея сохранения профессии «в традиционных рамках», потому что это удобно библиотекам ряда типов и видов для реализации действующих регламентирующих документов. Такая позиция сохраняет устойчивость даже при понимании того, что некоторые библиографические продукты и услуги не востребованы у современного потребителя или вышли за пределы его информационных практик. С другой стороны, провозглашается полное исчезновение библиографической профессии вследствие реализации идеологии искусственного интеллекта в создании информационных систем нового поколения, в том числе информационных систем единого цифрового пространства знаний, экспертных систем.
    Между тем процессы развития библиографической деятельности изоморфны новым направлениям информационно-технологических разработок и развитию информационной инфраструктуры общества: качеству и конфигурации национального библиографического института, позициям библиографической науки в системе научного знания 
и т. д. Мы не можем оценить положительного влияния текущих процессов и событий на библиографическую профессию. С одной стороны, наблюдается встроенность библиографии во все сферы общественной жизни, с другой – мы видим неоднородность её институциональной оформленности и слабые интеграционные связи в системе профессиональных ресурсов библиографической деятельности.
    Вместе с тем перечисленные явления отражают логику развития информационной деятельности и её профессиональных ресурсов. Во-первых, построенная автором обобщённая модель жизненного цикла информационной профессии [10] позволяет в качестве особого фактора влияния рассматривать процессы общественного разделения труда, свойственные информационному обществу и выражающиеся в усилении информационного компонента различных видов деятельности, их интеллектуализации и виртуализации. Например, сегодня актуален процесс проникновения библиографических функций и специфических, профессионально ориентированных цифровых компетенций в содержание профессии вузовского педагога. Во-вторых, библиография как универсальный метод информационного оперирования [4], основанный на свёртывании и создании информационных моделей, интегрируется во все виды деятельности, результатом которой выступает продукт или услуга информационной природы – от библиотечного обслуживания [16] до литературоведения и литературной критики [17].
    
    
На изменение («размывание») границ библиографической профессии и её позиций в профессиональной структуре общества влияет низкий уровень институализации библиографии; продолжение полиакторных тенденций библиографической деятельности (использование библиографического метода различными социальными институтами, инициативными игроками, стейкхолдерами; «народная библиография»). Но эти процессы не могут рассматриваться в негативном ключе, поскольку они – закономерные, ожидаемые и формируемые маркеры информационной культуры общества, вступающего в цифровую 
экономику.
    Компетентностная трансформация библиографической профессии происходит не только в ходе интеграции новых технологий и методологий аналитико-синтетической переработки информации, но и под влиянием смены режимов информационного оперирования и усложнения системы информационных потребностей населения, повышения уровня его информационной культуры, появления новых моделей информационного поведения. Происходит предсинтез новых компетентностных комплексов, в которых «цифровые компетенции» являются приложением к интеллектуальным компетенциям библиографа. 
    Проблемы подготовки библиографических кадров в этих условиях обусловлены, во-первых, системой профессиональной ориентации и профессионального отбора, во-вторых, необходимостью профессиональной стандартизации и определения уровней и содержания профессиональной подготовки для реализации конкретных библиографических и информационно-аналитических трудовых функций и действий.
    
    Таким образом, изучение траекторий развития библиографической профессии представляет собой актуальную, теоретически и практически значимую исследовательскую тему, разработка которой 
не может вестись вне рассмотрения современных позиций библиографии в универсуме человеческой деятельности. Позиции библиографии в профессиональной структуре общества определяются логикой информационного развития, с одной стороны, и приоритетами и стратегиями управления информационным сектором цифровой экономики – с другой.
