
Cite: Pilko I. S. All-Russian Professor Sokolov School // Scientific and technical libraries. 2024. No. 2, pp. 74–81. https://doi.org/10.33186/1027-3689-2024-2-74-81

    
    
    Имеющие большой опыт проживания, обучения и профессиональной реализация «не в столицах» в доинтернетовскую эпоху умеют по-особому ценить личные контакты с лидерами мнений сообщества, к которому принадлежат. Сначала с мэтрами знакомишься по публикациям, потом, случается, встречаешься лично на госэкзаменах и защитах дипломных работ (в региональные вузы было принято приглашать преподавателей из Москвы или Ленинграда), при обучении в аспирантуре, на редких и тем более значимых конференциях, в деловых командировках. Такие встречи становятся важным жизненным событием.
    С Аркадием Васильевичем Соколовым мне довелось познакомиться в 1979 г., на старших курсах обучения в Кемеровском государственном институте культуры. У нас закончились учебные занятия, началась подготовка к итоговой аттестации. И вдруг появляется объявление о лекции А. В. Соколова. Нам было хорошо знакомы это имя и тема его недавно защищённой докторской диссертации [1]. На учебных занятиях мы горячо обсуждали перспективы автоматизации библиографического поиска, выполняли тестовые задания, в которых отмечали, какие библиографические процессы подлежат автоматизации, какие находятся «в разработке», а какие требуют обязательного участия человеческого интеллекта. Мы знали, что Аркадий Васильевич ‒ заведующий кафедрой информатики Ленинградского института культуры, друг Стаса Андреевича Сбитнева, заведующего кафедрой научно-технической информации нашего вуза, по приглашению которого он и прибыл в Кемерово. 
    
В огромной аудитории на 180 человек (такие тогда были наборы на библиотечный факультет) собрались студенты 4-го курса, без пяти минут выпускники. У Стаса Андреевича было заведено фиксировать подобные события на фотоплёнку (не для соцсетей, а для истории факультета), поэтому сохранились чёрно-белые фотографии уважаемого лектора и дисциплинированно конспектирующих его лекцию студентов. Аркадий Васильевич увлечённо делился с нами основными положениями теории социальной информации, рассказывал о новом учебном курсе «Социальная информатика». А Стаса Андреевича больше интересовали прикладные вопросы автоматизации библиотечных процессов. И он старался увести разговор в эту плоскость. Это был незабываемый баттл двух экстрапрофессионалов, друзей, единомышленников и оппонентов. Такое мы видели впервые. 
    Уже при обучении в аспирантуре Московского государственного института культуры отголоски этой лекции отразились в профессиональной дискуссии о статусе социальной информатики как науки и её связах с библиотековедением, библиографоведением и книговедением. Дискуссия развернулась в профессиональной печати [2, 3] и «дошла» до аспирантской среды. На методологических семинарах мы обсуждали альтернативные концепции развития библиотечно-библиографических дисциплин и информатики (слияние, взаимодействие или автономия) с О. П. Коршуновым, Ю. Н. Столяровым, Э. К. Беспаловой. Это был замечательный опыт приобщения к традициям двух библиотечных школ (московской и ленинградской), высокий пример ведения теоретической дискуссии, в которой ценится весомость аргументов, а не научный статус участников. 
    Аркадий Васильевич идейно «сопровождал» меня на всех этапах профессионализации, наполняя моё сознание какими-то новыми смыслами. Молодого преподавателя не могло не заинтересовать грандиозное по масштабу (всесоюзное, такое тогда случалось!) исследование «Библиотечная профессия: современное состояние и перспективы», которое А. В. Соколов с коллегами затеял во второй половине 1980-х гг. [4]. 
Хорошо обоснованная, детально прописанная, апробированная, доказавшая свою продуктивность методика социального портретирования, чёткая профессионально-психологическая стратификация библиотечных специалистов (с явно выраженными принципами отграничения одного типа от другого) и, главное, попытка прогноза «Сколько и каких библиотекарей нужно России?» [5] вызвали глубочайшее уважение к методологу, организаторам, исполнителям и интерпретаторам результатов прикладного исследования. С момента, когда мне довелось возглавить выпускающую кафедру (1992 г.), и по настоящий день интерес к социальному, психологическому и компетентностному «портретированию» библиотечных кадров остаётся неизменным.
    Ещё она знаменательная встреча с А. В. Соколовым состоялась в 2001 г. на защите докторской диссертации во МГИКе, где Аркадий Васильевич присутствовал в статусе члена диссертационного совета, а я – в качестве соискателя учёной степени. По моим обрывочным воспоминаниям, уважаемый профессор во время заседания подписывал свою очередную книгу членам совета. А затем оторвался от своего занятия, глубоко задумался и задал вопрос: «А всё-таки, что же такое “информация”?» Признаться, я растерялась. С уважением относясь к теоретическому знанию, не ожидала подобного вопроса, защищая диссертацию на тему «Библиотека как система: технологический подход». Поэтому ответила банально: «В Федеральном законе “Об информации, информатизации и защите информации” информация определяется как любые сведения об объектах, явлениях и процессах независимо от формы их представления». Аркадия Васильевича этот ответ явно не устроил, но он не сказал об этом, а вновь задумался. После защиты Эмилия Константиновна Беспалова подсказала, что «правильным» мог быть признан ответ: «Информация – это смыслы». С тех пор я стала ещё внимательнее к определениям исходных и производных понятий и того же требую от своих подопечных. 
    За неточное толкование понятия «информация» и путаницу в её типах я, как нерадивая «школьница», плохо усвоившая урок, получила ещё одно замечание, когда Аркадий Васильевич рецензировал мои учебные и научные работы [6]. Классик утверждал: «В истории человечества не было “неинформационных” обществ». И эта его позиция была мне знакома. Дифференциация информации на типы («семантическая (смысловая), выраженная человекочитаемыми (воспринимаемыми) знаками, и машинная – машиночитаемые данные и команды») тоже была понятна. Но идея различать «семантические информационные технологии (информационный анализ и синтез, информационный менеджмент, информационный маркетинг и пр.) и машинные информационные процессы (информационные системы и сети, информационная безопасность, защита информации и т. п.)» [6. С. 9] уводила далеко в инфосферу и междисциплинарные исследования. Мне, предпочитавшей прикладную (преимущественно библиотечную) проблематику, было трудно решиться на кардинальную смену научных интересов. 
    Мэтр считал разрабатываемый мной технологический подход 
к деятельности библиотеки технократическим. И я всегда легко соглашалась с этим, поскольку «технократия» в буквальном переводе с греческого – «власть мастерства». 
    Признаться, не всегда я была согласна с позицией А. В. Соколова по конкретным вопросам, например, с утверждением, что «радикальная информатизация» и технологизация библиотечного образования противоречат его «гуманитаризации» [7], с его оценками очередных поколений образовательных стандартов, предложениями по содержательному наполнению магистерских программ. В течение долгих десятилетий эти вопросы были определяющими для моего профессионального бытия как руководителя кафедры, педагога и исследователя. Считаю, что я не справилась с задачей формирования библиотечных интеллигентов «путём погружения в пространство книжности», воспитывая в них «мистическое чувство благоговения перед книгой», сочетающееся «с альтруистическим самоутверждением и толерантностью по отношению к другим людям» [Там же. С. 108]. Не нашла адекватных задаче и времени дидактических и воспитательных методик работы с современным поколением молодых людей, пришедших в вуз получать библиотечную профессию (или диплом о высшем гуманитарном образовании). Сосредоточилась главным образом на развитии их «информационно-технократических» компетенций. 
    Знаю, что Аркадий Васильевич был знаком с моими возражениями, но при каждой очередной встрече излучал исключительную доброжелательность. В 2016–2017 гг. мы работали над проектом профессионального стандарта «Педагог – библиотекарь», и мне, как неформальному руководителю рабочей группы, пришлось сводить в единый документ предложения представляющих экспертное сообщество исследователей, педагогов, практикующих специалистов. Как оказалось, «технократический» подход представителей кемеровской библиотечной школы очень удачно и гармонично вписывался в «гуманистическую конструкцию» профессии школьного библиотекаря А. В. Соколова. 
К сожалению, тот вариант проекта профстандарта не был утверждён, хотя прошёл широкое публичное обсуждение. По завершению работ Аркадий Васильевич подарил мне свою книгу «Библиосфера и инфосфера в культурном пространстве России» [8] c трогательным посвящением: «Неизлечимому оптимисту от поклонника и потенциального единомышленника». 
    Поражала научная эрудиция А. В. Соколова, его талант насыщать свои монографии научно-аналитическими и историческими обзорами, которые всегда сюжетны, образны, остроумны, уникальны по стилю. Аркадий Васильевич всегда фонтанировал идеями. При этом, как истинный учёный, к некоторым из них он обращался неоднократно, дорабатывал, применяя к новому этапу развития библиосферы и инфосферы. Известно, что вопросами совершенствования информационно-поисковых систем, автоматизации библиотечных и библиографических процессов он активно занимался в 1960–1980-е гг. [1, 9, 10]. Десятилетия спустя профессор вновь возвращается к описанию отечественной теории и практики механизации и автоматизации информационных процессов, даёт блестящую историческую периодизацию, рассматривая каждый период от механистического (1950-е гг.) до глобального сетевого (ХХI в.) как очередной этап развития инфосферы [11. 
С. 166–224]. И это настолько увлекательно изложено, что приходится брать с собой на лекции объёмную монографию и зачитывать фрагменты текста, чтобы студенты приобщились к творчеству феноменального учёного и педагога. 
    Анализируя впечатления и долгий путь в профессии, осознаю: единожды побывав на учебном занятии Аркадия Васильевича Соколова, льщу себе надеждой считаться выпускницей его «школы». Полагаю, многие из моих коллег по всей России, не учившиеся в ЛГИКе или СПбГИКе, но читавшие мудрые книги мэтра, его полемические статьи, видевшие яркие выступления на библиотечных форумах, встречавшиеся с ним лично, испытывают те же чувства и намерены продолжать освоение бескрайних просторов библиосферы и инфосферы. 

