
     The main elements of the digital transformation are: big data, digital twins, Internet of things, artificial intelligence, cryptocurrency and blockchain, cloud computing, digital modeling, augmented reality, online trading and e-mail marketing, robotization. The level of development of the state is determined by the share of the digital economy in its GDP. The national program “Digital Economy of the Russian Federation” is closely connected with the national projects “Education”, “Science”, “Culture” and other federal projects. Decree of the Government of the Russian Federation of November 16, 2015 No. 1236 “On imposing a ban on the admission of software (software) originating from foreign countries for the purpose of procurement for state and municipal needs” was the first step in import substitution of software. Additional restrictions were adopted at the end of 2017 (Decree of December 20, 2017 No. 1596). Operating systems, as a rule, are created on the basis of the freely available LINUX software – Basalt SPO, Astra Linux, Alt Linux SPT, Axis, Rosa Linux, etc. .RU domain is among the largest national domains, and Russian-language content ranks second in terms of prevalence on the Internet. In Russia, artificial intelligence (AI) has already touched upon such topics as intellectual monitoring of infrastructure, collecting and processing large amounts of information, knowledge management, creating individual learning paths, behavioral analysis, etc. AI systems will help libraries build a unified library and information space for the effective exchange of information and its sharing. What are we seeing today in the changing book market, which directly influences the policy of forming library funds, serving readers and the information infrastructure of society? First, people still love printed books. This primarily applies to such types of books as children's, scientific monographs, textbooks in fundamental sciences. Secondly, today 25% is in most cases the limit of the e-book market. In the textbook genre, these numbers are shifting towards 70%: 30% (sometimes 60%: 40%), but the main trend continues, despite the slow but inexorable growth of digital content. Modern information and documentary space should be updated with new books, regardless of the type of media. The main tasks of libraries today: improving public access to information and knowledge; ensuring the increasing availability of information and communication services; development and improvement of the dialogue with the user; improving the level of literacy of users who must possess the necessary competencies.

     Не стоит бояться перемен, 
чаще всего они случаются именно 
в тот момент, когда они необходимы.
     Конфуций, древний мыслитель и философ Китая 
     
     Современное общество развивается в условиях нарастания цифровых технологий и тотального распространения интернета. Такие термины и словосочетания, как цифровая экономика, цифровая среда, цифровизация, уверенно входят в жизнь и становятся определёнными символами нашего времени. А что же такое цифровизация?
     Если несколько лет назад многие затруднялись ответить на этот вопрос, то сегодня уже миллионы граждан-телезрителей могут сказать: «Это переход с аналоговой формы передачи информации на цифровую». Ранее аналоговая информация была основной технологией обработки и хранения; при использовании цифровых технологий происходят кодирование аналоговой информации и формирование цифровых пакетов, передающихся по каналам связи.
     Всё больше и больше стирается грань между реальным и виртуальным мирами, но более точное определение процессов цифровизации такое: цифровая трансформация. Главные элементы (основы) современной цифровой трансформации, о которых мы уже не раз говорили, – это: большие данные, цифровые двойники, интернет вещей, искусственный интеллект, криптовалюта и блокчейн, облачные вычисления, цифровое моделирование, дополненная реальность, онлайн-торговля и e-mail-маркетинг, роботизация.
     Отдельно следует сказать об информационном окружении и, прежде всего, о информационно-документном пространстве цифровой среды, что и станет темой доклада.
     Многие эксперты сегодня сходятся во мнении, что «цифровизация – это новая эра развития человечества, которая меняет все и всех». Министр нефтяной промышленности Саудовской Аравии шейх Заки Ямани образно сказал: «Каменный век закончился не потому, что в мире кончились камни». Цифровая трансформация сегодня – это следующий уровень информатизации общества, логическое продолжение цифровой революции.
     В интересной аналитической статье «Чем отличается цифровизация от информатизации?», опубликованной на сайте RU.KA, автор Олеся Липина доходчиво объясняет: «В профессиональной деятельности любой человек применяет компьютеры, гаджеты, различные программы, и все это ускоряет его процессы взаимодействия, потому что все это, прежде всего в грамотных руках, – средства для выполнения той или иной операции, за счёт которых сами операции упрощаются. И данные свойства определяют, по нашему мнению, суть такого явления, как информатизация.
     Если проводить аналогию, то сам процесс напоминает передачу информации с помощью книги. Когда осваивают культурные коды и прочее. Книга для человека – инструмент для того, чтобы стать образованным, воспитанным, получить опыт ценностного отношения к реальности. То же самое можно сегодня получить с помощью компьютерных средств и технологий. Поэтому мы в данном случае и говорим – информатизация» [51].
     Цифровизация – это следующий уровень; сегодня многие аналитики рассматривают информатизацию как компоненту цифровизации. «Цифровизация пришла на смену информатизации и компьютеризации, когда речь шла, в основном, об использовании вычислительной техники, компьютеров и информационных технологий… Большие возможности цифрового представления информации приводят к тому, что она (цифровизация) формирует уже целостные технологические среды “обитания” (экосистемы, платформы), в рамках которых пользователь может создавать для себя нужное ему дружественное окружение (технологическое, инструментарное, методическое, документальное, партнерское и т.п.) с тем, чтобы решать уже целые классы задач…» [72].
     Можно сделать выводы:
     1.  Цифровая система способна сама решать задачи, но пока только после постановки их человеком; полностью автономное поведение – это будущее, возможно, ближайшее. Скорее всего, это будет робототехническая система; пока же мы идём по пути развития цифровой системы как объекта искусственного интеллекта.
     2.  Цифровая система может действовать независимо от человека и часто – успешно.
     
     Сегодня во всех исследованиях по цифровизации и оценке её эффективности для современной экономики основной акцент делается на развитие инфраструктуры, прежде всего компьютерно-телекоммуникационной и информационной. Мы приходим к пониманию необходимости изучать особенности развития информационно-документной среды, прежде всего рынка современных публикаций, баз данных и экспертных систем и, безусловно, управления цифровым контентом и знанием в целом.
     Альберт Эйнштейн сказал: «Стало чудовищно очевидно, что наши технологии превзошли нашу человечность». И это одна из серьёзных опасностей для гуманистического развития общества. Цифровая трансформация – это и цифровая среда, и цифровые технологии, и расширяющаяся власть компьютеров. В эпоху цифровой трансформации появляются новые «цифровые права человека»: на информацию, доступ в интернет, «забвение», конфиденциальность личной информации, защиту  персональных данных и ряд других. Видный американский писатель-постмодернист Дон Делилло предупреждал: «Реальная опасность состоит не в том, что компьютеры начнут думать как люди, а в том, что люди станут думать как компьютеры».
     Цифровая трансформация в обществе стимулирует развитие цифровой экономики, что подразумевает развитие экономических и связанных с ними технологических, социальных и культурных отношений, сопровождающееся повсеместным использованием цифровых информационно-коммуникационных технологий – тотальной цифровизацией.
     Сегодня уровень развития государства фактически определяется долей цифровой экономики в его ВВП. Согласно исследованию американской аналитической компании Boston Consulting Group, цифровая экономика России сильно отстаёт от США, стран Западной Европы, Японии и даже Китая. 
На долю России в 2018 г. в мировом ВВП приходилось 1,8%. Тем не менее цифровая экономика в стране интенсивно развивается: охвачены промышленность, банковское дело, здравоохранение, правительственная деятельность и многое другое. Цифровизация пришла в библиотечную и архивную сферы.
        
     Первые зачатки цифровизации в мире появились в конце XX в., 
что было связано в первую очередь с активным распространением интернета, появлением и развитием электронных библиотек и оцифровкой ресурсов. Тогда же появился термин цифровая экономика, базовыми позициями которой стали: развитие интернета; оцифровка ресурсов; мобильные коммуникации; электронные технологии, прежде всего в финансово-экономической сфере; слияние онлайн- и оффлайн-сфер.
     В 2016 г. Всемирный банк подготовил доклад о состоянии цифровой экономики, в котором были обозначены перспективы и преимущества от её внедрения: если в 2016 г. доля цифровой экономики в ВВП развитых стран составляла 5,5% (4,9% в развивающихся странах), то по прогнозу, например компаний Huawei и Oxford Economics, к 2025 г. эти цифры возрастут как минимум втрое.
     Опубликовано много статей, отчётов, обзоров, вышли книги об истории, современном состоянии терминосистемы и перспективах их развития цифровой экономики и цифровизации в целом (к сожалению, не в фокусе информационного пространства, образования, науки и культуры, библиотечно-информационных систем и технологий). К важным и полезным публикациям я бы отнёс прежде всего [6, 7, 9, 10, 13, 15, 19, 22, 23, 29, 31, 36, 56].
     Авторы исследования [40] подчёркивают: ключевыми позициями развития «новой экономики – экономики нового технологического направления, как отметил Президент страны В. В. Путин, являются: фундаментальные науки, IT-индустрия, научно-исследовательские инфраструктуры и собственные передовые разработки, цифровые технологии и, наконец, программа развития цифровой экономики». Важно, что это все находится в полном соответствии с мировыми тенденциями развития мировой экономики – «четвёртой промышленной революции» [98].
     Вспоминая предысторию тотальной цифровизации в мире (особенно то, что относится к сфере образования,  науки и культуры), назову основополагающие документы, прежде всего Хартию о сохранении цифрового наследия, принятую на 32-й Генеральной конференции ЮНЕСКО в Париже в октябре 2003 г. В этом документе введено новое понятие – цифровое наследие, означающее развитие деятельности таких известных программ ЮНЕСКО, как «Информация для всех» и «Память мира». В основных статьях Хартии определены также такие понятия, как доступ к цифровому наследию, угроза утраты, непрерывность цифрового наследия, защита цифрового наследия, сохранение культурного наследия и др.
     Нельзя не отметить роль двух мировых саммитов по вопросам информационно-коммуникационных технологий и информационного общества, которые проходили в Женеве (2003) и Тунисе (2005). На них обсуждались вопросы дальнейшего развития информационного общества в условиях надвигающейся цифровизации, в частности, ликвидация цифрового неравенства путём расширения доступа к интернету в бедных странах. Была создана 
«Рабочая группа по управлению Интернетом» (2003), а в 2005 г. предпринята попытка (оказавшаяся неудачной) интернационализации американской компании ICANN – корпорации по управлению доменными именами и 
IP-адресами.
     Значимой стала Программа ООН, уже анализируемая мною на прошлогоднем форуме, – «Повестка дня в области устойчивого развития на период до 2030 года». Сформулированные в ней 17 целей были официально приняты в сентябре 2015 г. на историческом саммите ООН. Среди важных целей, которые должны быть достигнуты до 2030 г., нет цифровизации и цифровой экономики, но без них невозможно достичь других целей – «создание стойкой инфраструктуры, содействие всеохватывающей и устойчивой индустриализации к инновациям», «сокращение неравенства внутри стран и между ними» и т.д. И, конечно, нельзя забывать о нескольких важных резолюциях ИФЛА, принятых в это время и посвящённых работе библиотек в условиях надвигающейся цифровизации.
     Мировое сообщество достаточно долго шло к глобальной цифровизации; было принято много документов, например декларации по открытому доступу (Бетесда, США; Будапешт, Венгрия; Берлин, Германия). 
Самые важные последние документы и конференции:
     Ванкуверская декларация ЮНЕСКО по вопросам оцифровки и обеспечения долговременной сохранности, принятая на международной конференции «Память мира в электронную эпоху: оцифровка и обеспечение долговременной сохранности» (сентябрь 2012 г., г. Ванкувер, Университет Британской Колумбии, Канада). Декларация была опубликована 16 янв. 2013 г. на сайте ЮНЕСКО, содержит рекомендации по ключевым проблемам обеспечения долговременной сохранности и доступности электронного документного наследия;
     Конференция ООН по торговле и развитию (ЮНКТАД): первая сессия, Женева, 4–6 окт. 2017 г., организована Советом по торговле и развитию и Межведомственной группой экспертов по электронной торговле и цифровой экономике. В рамках этой сессии рассмотрены вопросы создания конкурентных преимуществ с помощью электронной торговли и цифровой экономики. В материалах отмечены общие мировые тенденции развития цифровой экономики, в частности, агрегирование данных в удалённой среде; расширение функций областей среды и применение искусственного интеллекта. Более детальные сведения приведены в специальном аналитическом докладе, подготовленном отделом инвестиций и предприятий ЮНКТАД: «Инвестиции и цифровая экономика. Основные тенденции и общий обзор», который уже доступен на русском языке (рис. 1) [28].

Рис. 1. Доклад о мировых инвестициях ЮНКТАД
     В аналитическом докладе «Измерение реального воздействия цифровой экономики», подготовленном в сентябре 2017 г. компаниями Huawei и Oxford Economics (доступен на русском языке), сделаны выводы: цифровая экономика растёт в 2,5 раза быстрее, чем мировой ВВП, «долгосрочный возврат инвестиций в ИКТ в разы превышает возврат от инвестиций, не связанных с ИКТ», а также дана важная рекомендация: «существующее явление разрыва между скоростью адаптации цифровых технологий и их регулирование правительством заставляет принять положение, которое позволит максимально эффективно повысить соответствующий эффект цифровизации».
     В ноябре 2018 г. состоялась Всемирная конференция по управлению интернетом (Учжэнь, Китай), где были представлены результаты развития цифровой экономики и прогнозы на ближайшие годы.
     Особенно важный для нас документ – Заявление ИФЛА по сетевому нейтралитету и нулевому рейтингу, принятый на 82-й Генеральной конференции ИФЛА в августе 2016 г. (Колумбус, США). Заявление подготовлено двумя комитетами – FAIFE (по свободе доступа к информации и свободе выражения) и CLM (по авторским правам и другим юридическим вопросам), одобрено Правлением ИФЛА и поддержано Американской библиотечной ассоциацией (ALA).
     Сетевой нейтралитет – принцип, в соответствии с которым провайдеры телекоммуникационных услуг не должны отдавать предпочтение какому-либо целевому предназначению, т.е. не должны делать различий между трафиком из различных источников.
     Нулевой рейтинг – это технология, позволяющая операторам связи предоставлять абонентам определённый контент без учёта трафика. 
Цель нулевого рейтинга – привлечь новых клиентов и сдержать поток уходящих. Эта довольно жёсткая коммерческая схема начала применяться 
с 2010 г., в результате слияния операторов связи и контент-провайдеров стали создаваться более затратные технологии доступа к информации. «Без сетевого нейтралитета возможности библиотек как поставщиков информации значительно уменьшаются. Библиотечный веб-сайт не может конкурировать с провайдерами коммерческой информации и контента, у которых есть возможность предлагать сервисы различного уровня по выгодной цене или бесплатно как сервис с “нулевым рейтингом”» [35].
     Позиция ИФЛА по поддержке сетевого нейтралитета и против практики нулевого рейтинга выгодна не только библиотекам, институтам науки, культуры и образования, но и многим корпорациям с некоммерческим сектором, которые ведут аналитический бизнес (Google, Amazon, Facebook 
и др.). Но усиливающаяся коммерциализация рынка интернет-услуг приводит к отмене принципа сетевого нейтралитета на государственном уровне: в декабре 2017 г. Федеральная комиссия по коммуникациям в США (FСC) отменила принятое ранее решение о поддержке сетевого нейтралитета. 
Теперь в США даже у крупных библиотек могут возникнуть и уже возникают трудности в обеспечении своих пользователей доступом к бесплатным ресурсам Сети, в частности к образовательному контенту.
     ИФЛА постулирует: защита сетевого нейтралитета является необходимым условием универсального и равного доступа к информации и настаивает на том, что эта защита должна стать ключевым аспектом работы библиотеки в цифровом веке. В случае отмены сетевого нейтралитета «сайты библиотек, которые должны выступать главными проводниками к знаниям и культуре, могут оказаться в числе первых жертв [70. С. 90]. Операторы интернет-услуг и услуг связи по-разному применяют нулевой рейтинг, например в своих коммерческих интересах вытесняют интернет-пользователей научно-образовательной и культурной сферы; более того, издатели – владельцы ресурсов национальной (централизованной) подписки (индексные и полнотекстовые зарубежные ресурсы) могут неоправданно поднимать цены.
     Вот что пишут эксперты агентства Vas Experts, специализирующегося на создании и внедрении инновационных сервисов в области контроля и анализа трафика, про возможные цели нулевого рейтинга: «Можно с уверенностью утверждать, что все интернет-пользователи заходят в социальные сети и смотрят онлайн-видео. Однако Россия – большая страна, и интересы абонентов в различных регионах отличаются. Даже на примере социальных сетей можно заметить, что если в городах федерального значения сильно развиты Facebook и Twitter, то в областных и районных центрах намного популярнее “ВКонтакте” и “Одноклассники”. Также важно определить цель нулевого рейтинга – дать конкурентное преимущество или убрать преимущество конкурента на рынке».
     Сегодня очевидно, что для организаций науки, культуры и образования в современном цифровизированном социуме могут возникнуть серьёзные проблемы со свободным и беспрепятственным доступом ко многим некоммерческим онлайн-ресурсам, включая доступ к научным журналам; могут быть серьёзные негативные последствия и для людей с ограничениями в жизнедеятельности, студентов, школьников, малых и даже средних библиотек. Ближайшее будущее должно показать, насколько легко смогут вписаться учреждения некоммерческого сектора, в том числе библиотеки и образовательные учреждения, в новую «цифровую атмосферу», не ухудшив возможности для своих пользователей.
     ИФЛА, ALA, другие общественные организации пытаются активно бороться за сохранение сетевого нейтралитета. В 2016 г. сразу же после конференции ИФЛА вышло постановление «Принципы общественного доступа 
в библиотеках». Библиотеки развернули борьбу за доступность интернета как информационно-коммуникационной среды в интересах многомиллионной аудитории пользователей.
     В 2017–2019 гг. в нашей стране резко возросли темпы цифровизации. Этому способствовало Послание Президента Российской Федерации В. В. Путина Федеральному Собранию Российской Федерации 1 дек. 2016 г., в котором было сказано:
     «Предлагаю запустить масштабную системную программу развития экономики нового технологического поколения, так называемой цифровой экономики. В её реализации будем опираться именно на российские комплексные научные, исследовательские и инжиниринговые центры страны. Это вопрос национальной безопасности и технологической независимости России, в полном смысле этого слова – нашего будущего».
     В 2017–2018 гг. были приняты базовые документы, которые способствовали цифровым трансформациям с учётом мировой практики:
     программа «Цифровая экономика Российской Федерации» (распоряжение Правительства РФ № 1632-р от 28.07.2017), определившая  направления и сроки реализации основных мероприятий;
     
«Стратегия развития информационного общества в Российской Федерации», цель которой – формирование и развитие информационного общества, современные аспекты управления, новое качество жизни граждан на платформе цифровой трансформации;
     Указ Президента России «О национальных целях и стратегических задачах развития Российской Федерации на период до 2024 года» (№ 204, 7 мая 2018 г.);
     «Паспорт национальной программы «Цифровая экономика Российской Федерации», утверждённый Президиумом Совета при Президенте РФ по стратегическому развитию и национальным проектам (протокол № 16 от 24.12.2018 г.);
     постановление Правительства Российской Федерации от 2 марта 2019 г. № 234 «О системе управления реализованной национальной программы “Цифровая экономика Российской Федерации” (редакция от 19.07.2018 г.), 
в котором утверждено Положение о системе управления реализацией национальной программы “Цифровая экономика Российской Федерации”», определены федеральные органы исполнительной власти, ответственные 
за реализацию Программы и связанных с нею федеральных проектов, а также проектный офис Программы.
     Эти основополагающие документы дали старт развитию основных проектов и мероприятий цифровой трансформации деятельности организаций 
в нашей стране. По мнению представителей Правительства, именно цифровизация экономики позволит России решить вопросы глобальной конкурентоспособности и национальной безопасности. (Термин  цифровая экономика в 1995 г. придумал Николас Негропонте из Массачусетского технологического института (МIT), который в 2005 г. предрекал скорый конец печатной книги. Его предсказания не сбылись, надеюсь, с цифровой экономикой всё будет гораздо лучше.)
     Национальная программа «Цифровая экономика Российской Федерации» тесно связана с национальными проектами «Образование», «Наука», «Культура» и такими федеральными проектами, как: «Нормативное регулирование цифровой среды», «Кадры для цифровой экономики» (проекты курирует Министерство экономического развития РФ), «Цифровые технологии», «Цифровое государственное управление», «Информационная инфраструктура», «Информационная безопасность» (проекты курирует Министерство цифрового развития, связи и массовых коммуникаций РФ); «Развитие науки и технологий»; «Исследования и разработки по приоритетным направлениям развития научно-технологического комплекса России на 2014–2019 гг.» 
(эти проекты курирует Министерство науки и высшего образования РФ).
     
     
Развитие общества и его цифровизация заставляют людей быть гибкими, быстро адаптироваться к меняющимся реалиям. Эту особенность современного человека точно подметил Марвин Мински, профессор МIT, которого называют гуру искусственного интеллекта. В своей книге «The emotion machine» («Машина эмоций») он написал: «Люди являются уникально находчивыми, потому что они имеют несколько путей делать что-либо. Если думаете о чем-то, то можете думать об этом с точки зрения языка и с точки зрения логики, либо в виде диаграмм, рисунков или структур. Если один метод не работает, можно быстро переключиться к другому. Именно поэтому мы хорошо справляемся с разными ситуациями».
     Развитие цифровой экономики в России и в мире идёт в одинаковом направлении, при этом темпы развития в этом направлении нашей страны неумолимо возрастают. Сегодня Россия уже вошла в топ-5 стран с лучшими темпами роста показателя цифровой информации, хотя о цифровой экономике у нас заговорили только в 2017 г.
     В октябре 2017 г. электронный журнал «Harvard Business Review – Россия» опубликовал обзор «Самые цифровые страны мира», в котором было отмечено: «Цифровые технологии продолжают распространяться. На сегодняшний день число мобильных соединений превышает численность населения Земли. А число жителей планеты, у которых есть доступ к мобильному телефону? превышает число людей, у которых есть доступ к нормальному туалету… Всё больше и больше жителей Земли получают доступ к информации и цифровым коммуникациям…»
     В этом же выпуске приведены данные исследования под названием «Digital Evolution Index 2017», проведённого компанией MasterCard совместно со Школой права и дипломатии им. Флетчера при Университете Тафтса (частный исследовательский университет; Медфорд и Сомервилл, штат Массачусетс, США): у России есть неплохие перспективы занять лидирующие позиции в рейтинге стран по развитию цифровой экономики. По мнению экспертов, несмотря на относительно низкий общий уровень цифровизации, наша страна демонстрирует устойчивые темпы роста и находится на пике цифрового развития, привлекая инвесторов в экономику. Пока же в рейтинге цифровых экономик мира Россия занимает 39-е место, соседствуя с Китаем, Индией, Малайзией и Филиппинами. А цифровые страны-лидеры – это Норвегия, Швеция, Швейцария, США, Великобритания, Дания, Финляндия, Сингапур, Республика Корея, Гонконг.
     В конце 2018 г. американское агентство интернет-маркетинга Digital Evolution выпустило подробный и, наверное, самый полный доклад «2018 Global Digital» по разнообразным аспектам современной цифровизации (5 тыс. графиков, 135 страниц презентаций), который был опубликован на русском языке [27].
     Несколько фактов из этого доклада (рис. 2):
     свыше 4 млрд человек в мире использует интернет (4,021 млрд на конец 2018 г., что на 7% больше, чем в 2017 г.);
     более половины населения Земли используют онлайновый доступ, в 2017 г. доступ к интернету получили 250 млн человек;
     две трети населения Земли имеют мобильные телефоны (в 2018 г. – 5,135 млрд человек, что на 4% больше, чем в 2017 г.), в 2017 г. свыше 
200 млн человек стали их обладателями;
     более половины используемых мобильников – смартфоны, у которых появляются всё новые и новые возможности.

Рис. 2. Мировая цифровизация в 2018 г.
     По итогам 2018 г. интернетом на мобильных устройствах пользовались 73 млн россиян (в возрасте 16 лет и старше). Как показывают исследования компании МТС, продажи смартфонов в России превысили 30 млн устройств в 2018 г. (в 2017-м – 28,4 млн). В денежном выражении рынок смартфонов вырос на 17%. Информация из отраслевого доклада Роспечати за 2018 г.: «По данным компании МГТС, наибольший рост книжного трафика – в 4 раза – пришёлся на мобильные приложения со встроенной библиотекой, в которой книги доступны для онлайн-чтения и скачивания». Их доля в общем объёме трафика выросла по сравнению с 2017 г. на 4% (по данным за первое полугодие 2018 г.; более 3 млрд человек в мире ежемесячно пользуются социальными сетями (3,196 млрд в 2018 г. – на 13% больше, чем в 2017 г.), причём 90% из них используют для этого мобильные устройства.
     Для нашего сообщества, образовательного и информационно-библиотечного кластера, важнее всего знать и понимать тренды цифровой трансформации информационной среды. Тем не менее следует быть в курсе главных трендов цифровой экономики России. В частности, Максим Наумкин, основатель и директор по развитию агентства Compo, в своей авторской колонке на Rusbase сформулировал пять трендов цифровой экономики в нашей стране [61]: кибербезопасность, трансграничное сотрудничество, создание общих IT-платформ, цифровизация государственных услуг, B2B-маркетплейсы (новые электронные площадки).
     Как показывают последние исследования, проведённые компаниями SAP (немецкая компания – производитель программного обеспечения для организаций) и Deloitte (международная сеть компаний, оказывающая услуги в области консалтинга и аудита): «Сегодня 60% сотрудников российских компаний имеют возможность работать удалённо с помощью различных технологий; при этом 66% компаний находятся на стадии частичной цифровизации, 9,5% – на стадии зрелой цифровизации и уже всего 24,4% российских компаний пока используют бумажные, а не цифровые технологии». Больше всего цифровизацией охвачены такие сферы, как финансы и банки, ИТ-телекоммуникации; за ними следуют металлургия, транспорт, логистика. Наша сфера пока «в хвосте», но активно прогрессирует.
     «Российская газета» сообщила: «Все события национальной программы “Цифровая экономика” теперь собраны на одном ресурсе digital.ac.gov.ru. Этот портал был создан совсем недавно под эгидой проектного офиса Программы в лице Аналитического центра при правительстве России и предназначен для представления официальной, мониторинговой и другой информации, связанной с Программой и федеральными проектами».
     Согласно рейтингу Digital Society Inter (рейтинговая система британского аналитического агентства Oxford Economics), Россия в 2017 г. впервые вошла в десятку стран – лидеров цифровой экономики (седьмое место) по степени вовлечённости людей в цифровую экономику. В 2018 г. мы остались в первой десятке. Согласно рейтингу ООН, по уровню цифровизации среди городов мира Москва заняла первое место [32].
     
     Рассмотрим важные тренды и особенности современной цифровизации, которые влияют на состояние дел и развитие нашей отрасли.
Совершенствование и развитие компьютерной инфраструктуры: 
импортозамещение программного обеспечения
     В январе 2019 г. американская аналитическая консалтинговая компания Gartner провела исследование и опубликовала данные мирового рынка персональных компьютеров за 2018 г.: объём глобального рынка составил 259,39 шт., снизившись на 1,3% относительно 2017 г. (продажи падают уже 7 лет). Лидеры рынка – компании Lenovo, HP Inc, Dell, Apple, Acer и Asus. 
В России более половины населения страны используют  компьютер 
(среди постоянных пользователей 91% чаще имеют дело с ПК дома и 58% – на работе).
     Техническая революция способствует обновлению аппаратной базы, что сегодня идёт слишком бурно. «Новейший компьютер – это компьютер, который либо вчера устарел, либо завтра появится», – образно сказал Сидни Бреннер, южноафриканский биолог, лауреат Нобелевской премии в области медицины и физиологии. Для программного обеспечения наших компьютеров используются в основном импортные системы и прикладные программы. Санкционная политика в отношении России заставляет принимать не всегда популярные ответные меры. Особенно это ощутили на себе библиотеки, музеи, университеты, научные организации.
     Постановление Правительства РФ от 16.11.2015 № 1236 «Об установлении запрета на допуск программного обеспечения (ПО), происходящего из иностранных государств, для целей осуществления закупок для обеспечения государственных и муниципальных нужд» стало первым шагом в импортозамещении программного обеспечения. Дополнительные ограничения были приняты в конце 2017 г. (Постановление Правительства РФ от 20.12.2017 № 1596) и вступили в силу с 1 янв. 2018 г.
     Если ранее запрет распространялся только на «прямое» приобретение зарубежного ПО (или прав на него в виде лицензий), то теперь стало неважно, как госзаказчик получает права на использование ПО – по модели Software as a Service (ПО как услуга), при покупке оборудования с предустановленным ПО, при разработке новых или модернизации уже работающих 
у заказчика информационных систем или при закупке услуг по их сопровождению и технической поддержке.
     Более того, сегодня госзаказчику при покупке программного продукта необходимо сверяться с реестром российского ПО. Реестр был принят 
в июне 2015 г. Сейчас в этом реестре более 5 тыс. программ, он постоянно пополняется новыми. «Ростелеком» подготовил план перехода на отечественное ПО. К 2020 г. многие государственные организации обязаны перейти на него, а к 2022 г. – госкорпорации. При этом импортозамещается всё: операционные системы, офисное и прикладное ПО, а все оригинальные выполняемые на базе стороннего ПО разработки должны быть в реестре отечественного ПО.
     Директива Правительства России, вышедшая в декабре 2018 г., предписывает к 2024 г. довести долю отечественного ПО в госкомпаниях до 70%, а в органах власти – до 90%. Сейчас жёсткое требование использовать отечественное ПО распространяется только на федеральные органы исполнительной власти, но государственные организации должны быть наготове, а университеты и библиотеки – в первую очередь.
     
Для библиотек, научных институтов, университетов, учреждений культуры и других государственных и муниципальных структур наступили тяжёлые времена: с одной стороны, нарастает цифровизация, а с другой – необходима срочная замена систем и прикладных ПО. Операционные системы, как правило, создаются на базе свободно распространяемого ПО Linux – «Базальт СПО», «Astra Linux», «Альт Линукс СПТ», «Ось», Rosa Linux и др. Многие отечественные разработки для автоматизации библиотек, учебных процессов и управления уже работают с отечественным ПО, но всё не так просто.
     Многие отечественные программные разработки не соответствуют тому уровню качества, к которому привыкли пользователи. Но решение об импортозамещении принято. Все помнят историю о возникшей было угрозе отключения отечественных держателей банковских карт VISA и MasterCard от международных платежных центров – это грозило многомиллионными потерями, в первую очередь, для международных платежных систем, но ведь угроза была реальная и для простых граждан – владельцев карт. Срочно была разработана отечественная система «МИР» и стало спокойнее  для наших граждан – держателей этих карт. Никто не думал, что весь мир может оказаться заложником, например, системы Windows и других продуктов Microsoft, Intel, мобильных систем iOS и Android, различных компьютерных и мобильных приложений. Огромный пласт новой работы  свалился на учреждения госсектора.
     Сегодня решаются задачи перевода уже разработанных и установленных или проектируемых систем для библиотек, вузов, архивов, научно-исследовательских институтов на новое отечественное ПО. И это непросто. Для библиотек, в частности, это означает перестройку всех систем автоматизации, доступа и поддержки электронных каталогов – это первая особенность и очень неприятный и сложный тренд современной цифровой трансформации в государственных организациях.
     Дороги назад нет. Благодаря цифровой экономике в библиотеках стали появляться не только автоматизированные системы и комплексы, но и системы искусственного интеллекта, продвинутые интернет-сервисы и мобильные коммуникации. Библиотечные сервисы должны быть «в тренде».
Интернет: дальнейшее распространение
     Сегодня Россия не отстаёт от ведущих мировых держав по уровню распространения широкополосного и мобильного интернета. В апреле 2019  г. – 25-летие Рунета (российский сегмент интернета). Сегодня домен .RU входит в число крупнейших национальных доменов, а русскоязычный контент 
занимает второе место по распространённости в интернете. Рунет – это 
домены .RU, .РФ, .SU; его аудитория занимает пятое место в Европе. 
На конец 2018 г. в зоне .RU и зоне .РФ было порядка 6 млн доменов, а доля активной аудитории интернета, т.е. пользователей-россиян, выходящих в Сеть хотя бы один раз в сутки, составила на начало 2018 г. – 83,8 млн.
     Статистика 2018 г. показывает, что Яндекс продолжает терять свои позиции, преимущество переходит к Google: 1. Google – 52%, 2. Яндекс – 44,6%, 3. Mail.ru – 3,1%, 4. Rambler – 0,2%, 5. Bing – 0,1%.
     В феврале 2019 г. Госдума была вынуждена принять законопроект о защите Рунета от внешних угроз (комплекс организационных, административных и технических мер по защите и устойчивой работе интернета в России). Это одна из предупредительных мер, связанная с тем, что в США находятся главные регуляторы Сети, которые имеют возможности вмешиваться в технологии и управление интернетом. В конце марта 2019 г. в ходе общения с пользователями «ВКонтакте» в прямом эфире председатель Правительства РФ сказал, что у нас «такого регулирования Рунета, как в Китае, 
не будет… Я даже скажу больше – и в Китае это регулирование зачастую 
не приносит тех результатов, на которые это регулирование изначально 
было ориентировано».
     Очевидно: если будут ограничения, то они коснутся, прежде всего, учреждений государственного сектора, что волнует нашу профессиональную среду. Ситуация очень серьёзная, так как интеграция российской информационной среды в мировую – один из факторов прогресса в информационной сфере. Принятая в сентябре 2018 г. стратегия национальной кибербезопасности США подразумевает выпады против России, в том числе способствует попыткам как-то «закрыть» или ограничить Рунет: могут быть отключены мессенджеры, публичные облачные хранилища, онлайн-библиотеки и многое другое. Для библиотек, образовательных и научных институтов это может означать свёртывание многих проектов, сервисов и технологий. Будем надеяться, что подписанный Президентом РФ В. В. Путиным 1 мая 2019 г. закон о суверенном Рунете будет содействовать большей защите Рунета от возможных нападок регуляторов Сети и не изолирует Рунет от глобального интернета. «Сама себя отключать от глобального интернета Россия не собирается», – заверил Президент.
     Сегодня уже нельзя представить нашу жизнь без интернета.
     По данным социологических опросов, до 57% молодёжи предпочитают узнавать новости из интернета, как правило, с мобильных устройств; до 50% молодых людей вообще не смотрит телевизор: фильмы и развлекательные передачи они предпочитают смотреть через интернет.
     Одна из последних новостей, связанных с практикой работы в интернете в России, – информация о готовящемся законе о борьбе с фейковыми новостями. Эта проблема уже несколько лет активно обсуждается в мире. 
Ведь фейки могут быть общественно опасны (например, ложная информация о надвигающемся стихийном бедствии, теракте и т.п. может вызвать панику и другие последствия). В ряде стран фейковые новости приравниваются к высказываниям, направленным на разжигание ненависти, клевету и т.д.
Искусственный интеллект как компонент цифровизации
     На Первой международной научно-практической конференции «Шаг 
в будущее: искусственный интеллект и цифровая экономика», состоявшейся 4–5 декабря 2017 г. в Государственном университете управления (ГУУ), 
было отмечено: уже в 2008 г. Россия начала делать первые шаги по цифровизации экономики благодаря широкому внедрению широкополосного интернета, формированию электронного правительства и нового электронного формата системы государственных услуг. А в 2017 г. фактически началась эпоха цифровой экономики: помимо пакета нормативных документов, 
появились «интернет вещей», «умные города», криптовалюта, блокчейн, большие данные, облачные системы и искусственный интеллект. 
На этой конференции я выступил с докладом «Информационное обеспечение процессов разработки и использование систем искусственного интеллекта». А на Второй международной конференции в ГУУ сотрудники ГПНТБ России демонстрировали нашу   информационную систему по отечественным и зарубежным публикациям в области искусственного интеллекта как поддержку разработок в этой области.
     В обзоре «Искусственный интеллект 2018», подготовленном аналитическим центром TAdviser (российская компания, занимающаяся аналитикой в ИТ-области: структурные базы данных, компании, проекты, рейтинги 
и т.д.) и посвящённом российскому рынку искусственного интеллекта, его проблемам и перспективам, отмечено: «В России искусственный интеллект (ИИ) уже затронул такие темы, как интеллектуальный мониторинг инфраструктуры, сбор и обработка больших объёмов информации, управление знаниями, создание индивидуальных траекторий обучения, поведенческий анализ и т.д.». 
     Серьёзные изменения под влиянием ИИ произойдут в ближайшие два-три года. В обзоре представлена детальная таблица «Услуги компаний в сфере ИИ и машинного обучения» с указанием профиля деятельности. 
В ней такие компании, как «Диджитал Дизайн», «Ланит», «Abbey», «Цифра» и др.; с некоторыми из них уже сотрудничают библиотеки, университеты и научно-исследовательские институты. Для библиотек особенно важно, 
что предлагается широко использовать ИИ для повышения качества обслуживания. 
     «На данный момент все существующие формы искусственного интеллекта – ограниченные. То есть способны решать исключительно конкретные прикладные задачи и не могут соревноваться с человеческим разумом в универсальности» [73]. Но это пока. Одна из основных задач ИИ – понять человеческий интеллект, так как ИИ – это, по сути, способность программно-технических систем выполнять творческие функции, присущие человеку. Эволюция современных поисковых систем в интернете невозможна без использования ИИ. Кроме того, поисковые системы – главные поставщики больших данных в России; они строят новые сервисы, используя технологии больших данных. Интерес к этим технологиям растёт и среди библиотек, издателей и образовательных центров нашей страны.
     Если говорить об использовании систем ИИ в библиотеках, то пока похвастаться нечем. Должны появиться новые самообучаемые чаты типа всем известной «Алисы», но ориентированные на информирование пользователей о библиотечных ресурсах и регионах обслуживания; расширяются возможности технического информирования поиска и разработки экспертных библиотечных систем. По оценкам специалистов, системы ИИ помогут библиотекам построить единое библиотечно-информационное пространство для эффективного обмена информацией и совместного её использования.
     Российский рынок ИИ пока, к сожалению, находится на начальной стадии развития: он слабо структурирован, плохо налажена  информированность о существующих системах и технологиях. По прогнозам аналитиков, в ближайшие 3–5 лет он будет интенсивно расти. На конец 2017 г. в нашей стране было разработано около 1 400 проектов, так или иначе связанных с ИИ, более 90% которых были некоммерческими и поддерживались государственными программами, в которых активную роль играют библиотеки. Можно говорить о новых условиях функционирования библиотек и новых требованиях к ним со стороны общества, о новых поведенческих моделях библиотеки в условиях повышения уровня цифровизации общества.
     Одной из недавних инноваций стал запущенный Банком России пилотный проект по созданию цифровых профилей для граждан России. Профили создаются в рамках федерального проекта «Информационная инфраструктура» национального проекта «Цифровая экономика» и являются прообразом новой идентификации, например для читателей библиотек или студентов (сотрудников) учебных заведений. Ещё одна важная разработка Первого Санкт-Петербургского государственного медицинского университета и Санкт-Петербургского института информатики и автоматизации РАН – система ИИ для выявления пользователей социальных сетей, склонных к деструктивному поведению (это востребовано библиотеками, которые обслуживают большие группы людей, как правило, участников соцсетей).
     
     
Главные задачи библиотек сегодня:
     совершенствование публичного доступа к информации и знаниям;
     обеспечение всё большей доступности информационных и коммуникационных услуг;
     развитие и совершенствование диалога с пользователем;
     повышение уровня информационной грамотности пользователей, которые должны обладать необходимыми компетенциями.
     В борьбе за читателя библиотеки изобретают всё новые и новые формы обслуживания. Хороший пример показала Национальная библиотека Кореи, которая ещё в 2009 г. создала цифровую библиотеку и сегодня предоставляет своим читателям 16,3 млн публикаций. Расширяется доступ пользователей к цифровым ресурсам: увеличивается контент цифровых книг; развивается система открытого доступа; создаются оцифрованные архивы изданий, находящихся вне фонда библиотеки; активизируются мобильные сервисы. Деятельность этой библиотеки демонстрирует адаптацию библиотечных технологий и услуг к цифровой трансформации информационной среды. 
     Такими же успехами могут похвастаться Британская библиотека, библиотеки Массачусетского технологического института и Гарвардского университета, Национальная библиотека Швеции, Королевская библиотека Дании и другие, работа которых была детально изучена. 
     Необходимо отметить, что лавинообразные информационные потоки, которые «сваливаются» на головы потребителей информации, усиливают их желание прийти в библиотеку. Квалифицированного пользователя должен встретить квалифицированный библиотекарь, поэтому сегодня, как никогда ранее, растут требования к качеству библиотечного образования.
     
     Как будут выглядеть библиотеки в ближайшем будущем? Этот вопрос часто звучит на различных мероприятиях. Ответ один: так же, как и раньше, только компьютеров и электронных книг и журналов будет больше. А почему мы должны ходить в библиотеку, если есть онлайн-сервис? Задайте этот вопрос владельцам ресурсов – именно они, как правило, дают лицензию на конкретные библиотечные IP-адреса, но могут и разрешить работать, лежа дома на диване, – это авторское право. В апреле 2015 г. на сайте Всемирного экономического форума была размещена статья Энтони Мэндела из Университета Кардиффа (Великобритания) «Как будет выглядеть библиотека будущего?». Процитирую её:
     «Нам доступны миллионы книг – и все это без необходимости покидать собственный дом. Для ненасытных читателей не было лучше времен. Книги, новые и старые, доступны бесплатно (разумеется, если у вас есть интернет) через Проект Гутенберг (Project Gutenberg) – 46 000 наименований, Интернет-архив (Internet Archive) – 7,8 млн наименований или Гугл Книги (Google Books) – 30 млн наименований. И это, не считая книг, как платных, так и бесплатных, доступных через Kindle Store компании Amazon (3,2 млн) и iBooks Store фирмы Apple (2,5 млн)». (Более свежие данные: Kindle Store – 
6 млн на 19 мая 2019 г.; Project Gutenberg – 57 тыс. книг на 23 июня 2018.)
     
     Системы ИИ наряду с робототехникой и социальными сетями становятся важным и перспективным фактором продвижения библиотек и других учреждений науки, культуры и образования на новом, технологическом, этапе информационного общества. Сегодня Россия занимает первое место в Европе и шестое место в мире по числу пользователей интернета. По прогнозам, их количество к 2020 г. достигнет 86 млн. 
     Информационно-документная среда (пространство) – важнейшая, если не определяющая, составляющая эффективного развития не только сферы науки, культуры и образования, но и таких направлений цифровой экономики, как: «умный» город, государственное управление, здравоохранение, нормативное регулирование, цифровая инфраструктура, технологические задачи, кадры и образование, 	информационная безопасность.
     Отметим: современные концепции образования (и библиотечное образование – не исключение) подразумевают встраивание цифровых компонентов в учебный процесс и подводят к созданию нового типа учебного заведения – «цифрового университета».
     Детально рассмотрим последние изменения в информационной среде, в первую очередь на книжном рынке.
Печатные и электронные книги, журналы и публикации
в информационном пространстве
     «Предсказание» 2005 г. Николаса Негропонте из MIT о том, что бумажная книга умрёт, её скоро полностью заменит книга электронная, уже давно потеряло свою актуальность. К началу 2017 г. произошла стабилизация рынка электронных и печатных книг – 75% : 25% в пользу книг печатных. И этот баланс сохраняется. Уже четвёртый год подряд, по данным ежегодной Лондонской книжной ярмарки, продажи печатной книги растут.
     По данным американской аналитической компании NPD Books (ранее – Nielsen BookScan), объём продаж печатных книг в США за 2018 г. увеличился и составил 695 млн единиц. А в Великобритании в 2018 г. рост составил более 21% (190 млн экземпляров). Если в Великобритании продажи электронных книг растут, то в США они уже второй год падают (3,6% – падение в 2018 г.), а выгружаемые аудиокниги продолжают поддерживать издательский бизнес (рост продаж – 31,1% в 2018 г.).
     Итак, что же мы наблюдаем сегодня на меняющемся книжном рынке, который прямо влияет на политику формирования фондов библиотеки, обслуживания читателей и информационную инфраструктуру общества? Во-первых, люди по-прежнему любят печатные книги. Это прежде всего относится к таким видам книг, как детские, научные монографии, учебники по фундаментальным наукам. Во-вторых, сегодня 25% – это в большинстве случаев предел рынка электронных книг. В жанре учебной литературы эти цифры смещаются в сторону 70% : 30% (иногда 60% : 40%), но основная тенденция сохраняется, несмотря на медленный, но неумолимый рост цифрового контента.
     Современное информационно-документное пространство должно пополняться новыми книгами вне зависимости от вида носителя. Практически все издатели с этим согласились. Связь книги и культуры более чем очевидна. Об этом очень хорошо сказал президент торгового дома «Библио-Глобус» (Москва) Б. С. Есенькин: «Я убедился: нельзя заменить книгу!.. Именно книга формирует собственное мировоззрение и мироощущение человека, а в действительности – выбор своего места в социуме и бизнесе».
     Итак, примем как данность, что книга – основа нашего воспитания, образования, фундамент нашей культуры.
     
     Ситуация на рынке периодических изданий совсем иная, особенно если речь идёт о научных журналах и трудах конференций, симпозиумов. Здесь акцент резко смещается в сторону электронных журналов, и даже при наличии печатных версий библиотеки, университеты и научные институты предпочитают электронный доступ: во-первых, он дешевле, а во-вторых, позволяет расширить пользовательскую аудиторию. 
     В России сложилась парадоксальная ситуация: на средства Министерства науки и высшего образования РФ и РФФИ в рамках национальной централизованной подписки обеспечивается онлайн-доступ к двум индексным базам данных – Web of Science (WoS) и Scopus (к более чем 6 тыс. названий зарубежных полнотекстовых изданий), но нет доступа ни к одному российскому периодическому изданию. Хотя более 3 тыс. российских периодических изданий входят в перечень ВАК, более 770 – в Russian Science Citation Index (RSCI), около 200 – в Emerging Sources Citation Index WoS.
     В нашей стране около 6 тыс. научных, технических и практических журналов. По данным российского представительства компании Clarivate Analytics, международное влияние российских учёных растёт: в 2017 г. в WoS Core Collection было процитировано на 56% больше публикаций российских учёных, чем в 2012 г., а рост числа научных статей как главного вида публикаций ещё заметнее – 68% (из доклада «Создание научно-исследовательской экосистемы для выполнения стратегических задач, стоящих перед наукой России», прочитанного О. Г. Уткиным 4 апр. 2019 г. в Комитете по науке и образованию Госдумы РФ на заседании «круглого стола»).
     WoS даёт следующую статистику публикаций в 2017 г.: США – 693 915; Китай – 441 040; Великобритания – 207 797. Россия – на 11-м месте: 61 728 публикаций, большинство их входит в четвёртый, низший, квартиль. Общее число российских журналов в «ядре» WoS – 314, включая коллекцию Emerging Sources Citation Index (в неё входит и журнал «Научные и технические библиотеки» – единственное издание, представляющее библиотечную отрасль). 
     Вот, что говорит об этом вице-президент РАН А. Р. Хохлов: «Такая картина, конечно, никого не устраивает, её надо менять. Но менять придётся в ситуации, когда конкуренция на мировом рынке растёт, появляются новые международные издания очень высокого уровня. Библиотеки ежегодно делают переоценки фондов, избавляются от журналов, которые не востребованы научным сообществом, имеют низкие импакт-факторы. По данным ведущих мировых издателей Elsevier, Springer, Wiley, сегодня не более 25 российских журналов на английском языке представляют интерес. Кстати, 
Elsevier уже отказывается продолжать выпуск даже высокорейтинговых наших изданий: например, в 2019 г. прекратил публикацию одного из лучших отечественных изданий “Геофизика”» [65].
     Эти и смежные вопросы обсуждались на общественных слушаниях «Современные тенденции и прогнозы развития мирового научно-информационного пространства», прошедших с участием ведущих российских и зарубежных экспертов в Российской академии наук. Было отмечено, что достаточно рейтинговыми научными изданиями можно считать всего 777, входящих в Российский индекс цитирования (RSCI) – «русская полка» WoS, но и к ним не обеспечивается доступ в рамках национальной/централизованной подписки. Ситуация такого «недоступа» к российским научным журналам крайне недопустима. Также необходимо срочно решать вопросы повышения качества отечественных электронных журналов, в первую очередь с помощью системы контроля и рецензирования.
     Здесь уместно подчеркнуть следующее. Ничуть не умаляя значимость доступа к международным базам данных цитирования WoS и Scopus, нельзя считать, что наукометрические показатели – это единственный критерий качества научных работ. 
     Академик Александр Литвак, научный руководитель Института 
прикладной физики РАН, в конце апреля 2019 г. сказал в интервью «Российской газете»: «Мы не против наукометрии, но её надо использовать с учётом специфики науки, с чёткой главной целью: нам надо делать качественную науку, конкурентоспособную в мире. И результат исследования должен определять не чиновник по цифре, а только учёные, авторитетные эксперты. 
В своё время Минобрнауки с этим согласилось, но теперь цифра вновь вышла на первый план. Это серьёзно вредит науке. Мы настаиваем, что наукометрические показатели не могут заменять экспертный анализ результативности работы научных организаций, для экспертов “цифры” являются важным справочным фактором анализа» [8].
     И с этой точкой зрения согласны многие отечественные и зарубежные учёные. А если говорить о стимулах для молодых учёных, то на первом месте (и это отмечают многие) – приверженность научной школе и наличие научного руководителя, пользующегося большой популярностью.
     Если внимательно изучить публикации и материалы последних профессиональных выставок и конгрессов, то становится ясно: сегодня актуальны проблемы, связанные с трансформацией издательского бизнеса – главного источника генерации информационно-документного пространства. Можно выделить четыре группы проблем развития этого сегмента цифровой экономики:
     1) общие проблемы, обусловленные такими факторами, как  бурный рост продаж аудиокниг, статистика роста и использования больших данных (покупатели, продажи), элементы ИИ и блокчейна, более тесные прямые связи автора и читателя;
     2) проблемы научного и вузовского издательства, в первую очередь, усиление цифровизации издательских процессов;
     3) открытый доступ и издательство: кто выигрывает?
     4) авторское право, формирование единого европейского цифрового рынка, смена парадигмы авторского права в эпоху цифровизации.
     В апреле 2019 г. в рамках международного стратегического форума «IPQuorum 2019» в Калининграде шла речь о создании качественных 
цифровых стандартов и подходов к стандартизации интеллектуальной собственности.
     
     Вернёмся к проблемам книжного рынка – индикатора развития и распространения информационного контента. Мировой книжный рынок выглядит так: США – 29%; Китай – 17%; Германия – 8%; Великобритания – 5%; Япония – 5%; Франция – 3%; Индия – 3%; все остальные, и Россия в том числе, – 31% (по данным проекта BookMap; https://publishingperspectives.
com/2017/10/bookmap-launched-to-size-up-world-publishing).
     В рамках проекта BookMap, который был запущен несколько лет назад международным экспертом, постоянным участником Лондонской книжной ярмарки Рудигером Вишенбратом (Rüdiger Wischenbart), ежегодно выпускается отчёт Global Ebook Report – один из самых полных и, безусловно, лучших в мире аналитических отчётов о состоянии книжного рынка в мире и электронных книг в частности (отчёт в открытом доступе доступен в Сети). По оценкам BookMap, к концу 2017 г. объём глобального книжного рынка достиг 122 млрд евро (143,4 млрд долларов США) в розничных ценах.
     
Если говорить об американском рынке, то его отличает хорошо налаженный сбор данных о продажах и предпочтениях читателей, в том числе с помощью сервисов компании Amazon, с целью прогноза продаж. Книжный рынок США каждый год ставит новые рекорды, и в 2019 г. будет выпущен 1 млн книг. Рынок составляют как крупные, так и небольшие издательские дома, в том числе зарубежные. В 2018 г. объём рынка составил 17 млрд долларов. Помимо книжных магазинов и онлайн-каналов, книги продаются в розничных магазинах, подобных Walmart, Sam's Club, а также в специализированных некнижных магазинах, в которых может быть всего один стол или шкаф с книгами. Помимо книжных ярмарок, книги выставляются на ярмарках подарков и в других общественных местах (этот опыт надо перенимать нашим издателям и книгораспространителям). Приведу диаграмму из этого отчёта (рис. 3).

Рис. 3. Книжный рынок США в 2018 г.
     Итак, главная тенденция развивающегося книжного рынка в эпоху цифровизации – цифровые, печатные, аудиоформаты благополучно соседствуют и развиваются, а микрокопии, в первую очередь микрофильмы, обеспечивают своевременную сохранность документов, главным образом для архивов и депозитарных библиотек.
     
На рис. 4 представлены тренды, которые чётко прослеживались на американском рынке в 2018 г. Общий объём продаж книг в 2018 г. в США достиг 9,5 млрд долларов.

Рис. 4. Основные тренды 2018 г. на книжном рынке США 
(источник: Global Ebook Report)
     На американском рынке сформировались следующие практики, вызванные глобализацией и слиянием рынков печатных и электронных книг: одновременный выпуск печатной и электронной версий книги, одновременное появление новых наименований книг по всему миру и паритетная цена. В США сохраняются прокат (выдача по абонементу) электронных учебников и вторичные продажи электронных книг.
     Для полноты картины приведу статистику глобального книжного рынка, представленную в германо-американском журнале (Publishing Perspectives, Spring 2019. P. 20, 21). В англоязычной Канаде продажи книг в 2018 г. составили 1,13 млрд канадских долларов (850,9 млн долларов США). 
Так же, как и в США, здесь растут продажи аудиокниг, 54% покупателей предпочитают слушать их через мобильные телефоны. В Квебеке около 
300 издательств выпускают примерно 6 500 наименований книг ежегодно.
     В США доход от книгопродаж вырос за первые три квартала 2018 г. 
на 4,4%, доход от скачивания аудиокниг – на 37,5%, а доход от продаж книг в переплёте – на 6,2%.
     Немецкий книжный рынок в 2018 г. оставался стабильным, рост – 0,1%. Продажи документальной литературы выросли на 5,5% по сравнению с 2017 г., продажи книг для детей и юношества – на 3,2%.
     
Объём китайского рынка в 2018 г. вырос на 11,3% и составил 89,4 млрд юаней (13,2 млрд долл. США). Было напечатано 156 тыс. новых книг.
     Согласно данным Российской книжной палаты, в 2018 г. российские издательства выпустили 116 915 названий книг и брошюр совокупным тиражом 423,3 млн экз. По сравнению с 2017 г. число названий снизилось на 0,4%, а совокупный тираж – на 8,3%. За десятилетний период (2008–2018 гг.) количество названий книг и брошюр снизилось на 5,2%, а их совокупный тираж – на 43,1%.
     По сведениям Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям и журнала «Книжная индустрия» [44], объём рынка электронных книг в России в 2018 г. составил 4,81 млн р., что составляет 6,4% от оборота печатной книги в стране. А рост общего объёма рынка электронных кинг 
в сегментах В2С, В2В и рынка аудиокниг составил 34,7% по сравнению 
с 2017 г. Определённую стагнацию переживает в России В2В-сегмент электронных библиотечных систем (ЭБС), примерно на 10% ежегодно снижаются продажи ресурсов ЭБС вузам и библиотекам. На графике (рис. 5) представлена динамика рынка печатных и электронных книг в России.

Рис. 5. Динамика рынка традиционных 
и электронных книг в 2011–2019 гг. в России

Аудиокниги
     Аудиокниги остаются самым быстрорастущим сегментом издательского рынка. Практически все крупные издательства имеют подразделения, занимающиеся выпуском аудиокниг. Как сообщила в докладе «Аудиокнижный бум: что способствует росту?» на семинаре Лондонской книжной ярмарки 2019 г. Мишель Кобб, исполнительный директор Американской ассоциации аудиоиздателей, в течение 2013–2017 гг. количество публикуемых аудиокниг ежегодно удваивалось и достигло 46 тыс. к концу 2017 г.
     Продажи аудиокниг в 2017 г. достигли 2,5 млрд долл. США (рост на 22,7% по сравнению с 2016 г.). В России аудиокниги – перспективный сегмент рынка электронных книг. Сегодня его оборот – около 850 млн р. (прирост по отношению к 2017 г. – 31%).
     Росту популярности аудиокниг способствует и новейшие технологии, особенно распространение «умных» колонок (например, Amazon Echo или Google Home), которые быстро заняли первое место среди таких устройств для прослушивания аудиокниг, как «умные» динамики, CD-проигрыватель, Bluetooth-динамик, MP3-проигрыватель, стационарный или портативный компьютер, планшет, смартфон. «Умная» колонка – это беспроводной динамик со встроенным микрофоном и голосовым помощником, работающим на основе искусственного интеллекта (рис. 6).

Рис. 6. «Умная» колонка
     
Популярность аудиокниг во многом объясняется естественным стремлением современного человека дать отдых глазам. Среди других причин названы следующие: позволяют одновременно делать другие дела; аудиокниги портативны и слушать их можно, где бы вы ни находились; людям нравится, когда им читают.
     Сегодня в формате аудиокниг стали выпускать не только художественную литературу и беллетристику, но и научно-техническую литературу (графики и схемы прилагаются как файлы в формате PDF). Если ещё десять лет назад издатели выбирали книги для создания аудиоверсии по ряду критериев (известность автора, жанр, хорошие печатные профили), то сегодня большинство книг может стать аудиопродукцией.
     Исполнительный директор Американской ассоциации аудиоиздателей Мишель Кобб на специальном семинаре, прошедшем в рамках Лондонской книжной ярмарки 2019 г., сообщил: сегодня очень большим спросом аудиокниги пользуются в библиотеках, которые покупают их у издателей и выдают в основном по той же модели, что и печатные, т.е. «одна книга – один читатель». Рекомендации библиотек играют большую роль в маркетинге новых названий и авторов. По словам докладчика, 52% опрошенных отметили, что получение аудиокниги в библиотеке или загрузка её через библиотечный сайт были важны или очень важны для обнаружения новой аудиокниги; 43% слушателей загружали аудиокнигу из библиотеки, причём для 14% это основной канал получения аудиокниг.
     Большинство производителей для библиотечного рынка предлагают разные варианты пользования аудиокнигами: загрузка и облачная модель.
     Ещё один мощный канал распространения информации о новых аудиокнигах – социальные сети. В ноябре 2018 г. «Российская газета»  опубликовала статистику о том, в каких соцсетях россияне чаще всего обсуждают чтение (данные российской компании Brand Analytics, проанализировавшей более 20 млрд сообщений российских пользователей соцмедиа): Instagram – 36%; Facebook – 18%; «ВКонтакте» – 22%; Twitter – 8%; «Одноклассники» – 3%; другие – 13%.
     Компания Nielsen Book Research в 2018 г. выпустила два аналитических обзора: «Обзор потребителей аудиокниг в Великобритании» (Understanding the UK Audiobook Consumer) и «Обзор потребителей электронных книг в Великобритании» (Understanding the UK E-Book Consumer), в которых представлена интересная статистика о развитии британского книжного рынка – важной компоненты мирового рынка, во многом определяющей тенденции развития информационно-документного обеспечения цифровой среды.
     
Книжный рынок Великобритании доказал возможность сосуществования традиционного и электронных форматов, предоставляя читателям право выбора наиболее подходящего. Читатели в возрасте 55+ делают выбор в пользу электронных; 30% пользователей аудиокниг стали меньше читать печатные книги. Тем не менее значительное число пользователей электронных книг не исключают возможность вернуться к печатным форматам.
     В целом книжный рынок в Великобритании остаётся стабильным с 2014 г. В 2018 г. здесь было продано 190,9 млн книг, продажи на рынке печатных книг выросли на 2,1% в стоимостном выражении и на 0,3% в количественном – по сравнению с 2017 г.
     Анализ контента книжного рынка позволяет выявить две растущие категории книг (это же отмечала в своем докладе «Тенденции издательского бизнеса – 2018 и прогноз на 2019» директор одного из подразделений компании «Nielsen Book Research» Хэйзл Кеньон): «информационные» книги для детей и юношества (познание мира и человека); книги по самосовершенствованию и обучению.
     
     Более тщательно проанализируем информационно-документное обеспечение развития цифровой среды, в первую очередь – тенденции книжного рынка и деятельность генераторов цифровой информации.
     Возникают угрозы свободе публикаций, цензуры и самоцензуры в изданиях научной литературы.
     Законы о защите частной жизни используются для запрета публикации определённого контента. К счастью, печатные труды известных учёных и профессоров по-прежнему вызывают доверие. Книжная продукция становится нишевой, об этом говорит растущее количество независимых книжных магазинов и их частичное перепрофилирование в угоду бизнеса. 
     Термин «новая сетевая революция» возник для поддержки нарастающей цифровизации. Анонсируя свою книгу «От Гутенберга до Гугла: история нашего будущего» (рис. 7), её автор – Том Уилер, бывший председатель Американской федеральной комиссии по связям (FCC, фактически – регулятор интернета) объясняет, почему история сетевых революций – это одновременно и история социальных и экономических потрясений.

Рис. 7. Обложка новой книги Тома Уилера 
«От Гутенберга до Гугла: история нашего будущего»
     Автор подвергает сомнению утверждение о том, что «технология приносит беспрецедентные изменения». Интервью с Т. Уилером опубликовал известный американский специалист, работающий в сфере книжного бизнеса, Эндрю Ричард Альбанезе («Новая сетевая революция», специальный выпуск журнала «The Digital Spotlight», март 2019 г.). Т. Уилер исследует две тенденции, две линии развития: новые технологии как производные от предыдущих технологий; эффект смены технологий  (неопределённость, смута, беспокойство, нарушение статуса-кво).
     По мнению автора книги, «технология сама по себе не является преобразующим фактором, но её вторичные эффекты могут быть таковыми. 
Например, печатный пресс механизировал то, чем монахи занимались в тишине скрипториев, но преобразующий эффект этой технологии состоял в том, что отпала потребность в монахах-переписчиках. Освобождённое новой технологией знание и информация стали свободно перемещаться в мире, и поэтому пришли Реформация, Ренессанс и научные методики. То же самое происходило при формировании железнодорожных сетей – первых высокоскоростных сетей, а также телеграфа – первой электронной сети. Внедрение этих сетей означало исключение таких категорий, как расстояние и время из списка ограничений на человеческую деятельность и содействовало промышленной революции».
           
     Цифровая информация – основной капитал в XXI в., и мы вынуждены жить по правилам, регламентирующим его использование и регулирование. Рассмотрим эволюцию интернет-гигантов Google и Facebook. Т. Уилер считает, что сегодня эти компании практически владеют информационным рынком. Необходимо антимонопольное законодательство. Сегодня важную роль играют такие факторы, как: эволюция в Сеть 3.0, которая не только передает информацию, но и организует, «оркеструет» её; искусственный интеллект; технология блокчейн; растущая угроза кибератак.
     Интересно высказывание одного из отцов Google – Сергея Брина 
(рис. 8).

Рис. 8. Высказывание Сергея Брина 
по поводу искусственного интеллекта

Открытый доступ
     Сегодня эта технология уже широко распространена в первую очередь применительно к научным публикациям. И издатели, и авторы, и читатели осознали неизбежность перехода к ОД и в перспективе – кардинальную смену организации подписок. Доля журналов, опубликованных в мире по модели ОД, непрерывно растёт. На многочисленных конференциях и встречах в рамках Лондонской книжной ярмарки 2019 г. впервые громко прозвучали слова о том, что ОД – вовсе не бесплатный, а достаточно дорогостоящий. 
     В докладе «Современные тенденции и прогнозы развития мирового научно-информационного пространства» на общественных слушаниях в РАН вице-президент РАН А. Р. Хохлов сказал: «Французские коллеги провели исследование среди авторов, которые публикуются в журналах ОД путём опроса в крупнейших университетах Франции, – а сколько стоит публикация в журналах разных крупных издателей? Ответ: в среднем около 2 000 евро за статью. У нас, по некоторым оценкам, если рассматривать статьи российских авторов, опубликованные в журналах ОД 1–4 квартилей, цена будет практически равна полноценной подписке». А противоречия между читателем и писателем, о которых говорил А. Р. Хохлов? Их нельзя игнорировать. Для читателя формат ОД приемлем, а писателю нужно искать средства для публикации своих статей в журналах ОД. Таким образом, «большая часть учёных сходится во мнении, что переход от национальной подписки и журналов ОД должен быть последовательным, постепенным, без революционных изменений».
     Итак, что же сегодня происходит с ОД и что следует знать про современные модели ОД:
     ОД очень важен и востребован, он расширяет сферу доступности научных публикаций;
     ОД отнюдь не бесплатен;
     публикации, размещённые в ОД, должны рецензироваться и проходить издательскую обработку, как и их печатные аналоги;
     публикации должны размещаться в архивах ОД в полном соответствии с авторским правом, в том числе если используются открытые лицензии;
     ОД должен быть интересен и выгоден авторам, издателям и читателям.
     Наряду с постепенным нарастанием числа публикаций, размещаемых в ОД, следует отметить следующие изменения.
     В прошлом году Европейский научный совет создал консорциум «Коалиция S» (Coalition S), который уже заручился поддержкой многих  национальных научных агентств и основных институциональных грантодателей, нацеленных на достижение «полного и немедленного открытого доступа 

к результатам научных исследований». Грантодатели обеспечивают ежегодную финансовую поддержку европейским исследованиям на сумму 8,6 млрд долларов.
     Формирование «Коалиции S» породило создание Плана S – достаточно противоречивого проекта, согласно которому исследователи, пользующиеся помощью членов «Коалиции S», должны в качестве непременного условия получения гранта с января 2020 г. публиковать свои работы в журналах или репозиториях ОД. В преамбуле к Плану S говорится: «Никакие исследования не должны прятаться за финансовой стенкой». План S предусматривает и другие реформы, например установить максимальное значение стоимости обработки статьи. «Коалиция S» нацелена и на гибридные журналы (подписные издания, авторы которых за дополнительную плату могут сделать свою статью открытой), сегодня публикация в них рассматривается как переходная модель.
     На общественных слушаниях, прошедших в мае 2019 г. в РАН, региональный управляющий по продажам в странах Центральной Европы издательства Wiley Хайко Брандштэдтер отметил, что уже 19 европейских стран присоединились к Плану S; при этом у него есть и противники, например некоммерческие издательства.
     
     Сейчас многие научные журналы уже взимают плату за публикацию на том же уровне, что и гибридные журналы. Стоимость публикации зачастую не соответствует расходам издателя на обработку статьи, поэтому их приходится частично покрывать за счёт доходов от подписки. Поскольку переход к полностью открытой модели неизбежен, независимые издатели будут искать партнёрства с коммерческими издателями. Это позволит им снизить цены, а также принять участие в модели «Читай и публикуй».
     «Читай и публикуй» (Read and publish, RAP) – модель полного перехода к ОД – реализуется в том случае, когда крупная организация или страна оплачивает (обычно очень крупному издателю) такую сумму, которая даёт возможность исследователям этой организации или страны как пользоваться подписными изданиями, так и бесплатно публиковать по открытой модели статьи у издателя. Этот своего рода модифицированный вариант «большой сделки» может использоваться крупными издательствами и большими сообществами.
     Не все издатели смогут воспользоваться этой моделью.
     Во-первых, это издатели, уже работающие по чисто «золотой модели» ОД. Модель RAP лишает их возможности что-то предложить дополнительно, поскольку она доступна только для тех, кто использует подписную модель. Таким образом, издатели «золотой модели» потеряют не только доходы, но и своих авторов, поскольку для них более привлекательна модель RAP.
     Во-вторых, модель RAP не подходит небольшим издательствам, в частности издательствам небольших научных обществ.
     Например, Германия пока не присоединилась к Плану S, поскольку в рамках национального  проекта DEAL обеспечила 700 немецких научных учреждений и вузов публикациями издательства Wiley; ведутся переговоры и с другими издателями.
     В Великобритании Комиссия по высшему образованию приняла решение: все монографии, созданные в рамках известного британского проекта Research Excellence Framework начиная с 2021 г., должны быть в ОД. 
А в сентябре 2018 г. 13 британских грантодержателей и три благотворительных фонда объявили, что в рамках Плана S с января 2020 г. все научные работы, выполняемые на их средства, должны быть в ОД. Правда, не все это приветствовали.
     Тем не менее у ОД ещё много противников, и дебаты по ОД продолжают доминировать в научном и издательском сообществах. В Великобритании, например, был даже опубликован список мифов об ОД и  дано их опровержение.
     Миф 1: Издатели являются противниками ОД.
     Ответ: Все издатели – за ОД и британские издатели научной литературы – в первых рядах.
     Миф 2: Издатели не поддерживают инновации и цифровые технологии. 
     Ответ: С начала XXI в. журналы выпускаются в цифровом формате, 92% продаж журналов приходится на цифровые или смешанные. Новые технологии, платформы и сервисы – органичная составляющая издательского бизнеса.
     Миф 3: Издатели – это единственный барьер на пути к тому, чтобы ОД развивался быстрее.
     Ответ: Нужно к этому присовокупить также авторов, учёных и грантодателей. Существует фундаментальная потребность в брендах и в тех, кто поддерживает качество. Цифровые технологии только усиливают эти требования, а не ослабляют.
     Таким образом, для цифровой экономики ОД – это безальтернативная перспектива. Что касается Российского проекта национальной/централизованной подписки, то применительно к нему – развитие ОД требует дополнительного обсуждения (если мы хотим включить в ОД платные подписные ресурсы зарубежных изданий).
     ОД должен иметь полную поддержку издателей, всех правообладателей и, конечно, пользователей.
     

Авторское право: новые подходы
     Новая парадигма авторского права должна строиться на новых технологиях создания книг и публикаций, прежде всего – с учётом цифрового контента в части создания, хранения и использования.
     В США и Европе постоянно идёт работа по совершенствованию законодательства в сфере авторского права, в том числе в части прав читателей.
     Мировые эксперты допускают определённые послабления в законодательстве об авторском праве (копирайте), в первую очередь в интересах людей с ограничениями в жизнедеятельности и библиотек, и не призывают его сильно реформировать. Копирайт – основа экономического успеха и стабильности издательского бизнеса. Тем не менее и доктрина добросовестного использования (Fair use), и открытые лицензии Creative Commons, и другие послабления не снижают важности соблюдения законов копирайта и в цифровую эпоху. Уверен, будут найдены новые инструменты расширения границ копирайта для библиотек без ущерба для правообладателей.
        
     Библиотеки сегодня – это практически уже библиотеки будущего. Приведу слова Энтони Мэндела из его программной статьи на Всемирном экономическом форуме: «Ранее наша идея библиотеки [будущего] была идеей библиотечного пространства – большого, как Библиотека Конгресса, или маленького, как уютная районная библиотека. Сейчас это, скорее, виртуальное пространство, заполненное единицами и нулями, волшебная библиотека практически невиданного масштаба, которая может быть ужата до портативных устройств, все уменьшающихся в размерах, таких как Kindle, Kobo, Tab, iPad и iPhone. Библиотека будущего больше, чем все исторические библиотеки мира вместе взятые, и меньше, чем одна книга на их полке. Раньше такая идея могла возникнуть только как фантастическая» [110].
     Джеки Грейнджер, куратор редких книг и специальных коллекций Университета Сиднея, на семинаре в рамках Лондонской книжной ярмарки подчеркнула: «В эпоху массовой оцифровки роль библиотекаря остаётся центральной, особенно при записи важнейшей исторической информации об оцифрованных книгах. Библиотекари обладают превосходными навыками для создания цифровых ресурсов, а курирование и управление электронными коллекциями не столь уж отличается от печатных».
        
     Сегодня, в эпоху становления и развития цифровой экономики как фундамента для строительства цифрового общества, открываются новые большие возможности, в первую очередь для молодых учёных, исследователей, библиотекарей. Они должны занять достойное место в новом обществе и содействовать тому, чтобы такие профессии, как научный работник, преподаватель, библиотекарь, стали более востребованными.
